Ещё сильнее, чем был прежде своего падения в ледяную тьму забвения, я ринулся в битву, не щадя ни охотников, ни новорождённых вампиров. Те, кто были моими соратниками, шла за мной, мои враги украдкой пытались прикончить столь неудобного им вампирского полубога.

Полярность ситуации поменялась, когда трое верещащих приспешников охотничьей стаи коварно напали на Розенкрейцера.

– Алан! – воззвал я к нему.

Обратившись сотней чёрных клочков мрака, я ринулся спасать своего неуёмного друга, вознамерившегося в разгар битвы подкрасться к хранилищу Огненного Меча. Там он и попался.

Безымянный новый предводитель охотников, заслонившись телом Алана, приставил к его горлу это сияющее орудие возмездие, идеальную смерть, облачённую в самую прекрасную оболочку, которую я когда-либо видел. Текучий огонь в тонкой ледяной оболочке, сверкающем кружеве света и воздуха, переливающиеся пламенные узоры, рисующие сами знаки вечности, длинный тонкий клинок, готовый пронзить каждого, кто покусится на носителя этого феникса, бессмертной птицы, воплощённой в форме орудия возмездия. Перья, составлявшие гарду, сверкали и переливались, стремясь преодолеть земное притяжение, меняли свою конфигурацию, плотно обегая кисть руки, направляющую кончик лезвия точно в яремную вену Розенкрейцера.

– Только подойди – и твой друг распрощается с кровью, которая переносит по его никчёмному телу одни лишь дурные мысли.

Всё летит к дьяволу под хвост. Ну почему он решил попасться именно сейчас – тогда, когда на нашей стороне был и численный перевес, и опыт ведения битв, и даже истина, чего не встречалось на моём веку ни разу в жизни.

И тогда я медленно и мучительно… остался на месте, не предприняв вообще ничего. Меч, лишь он один занимает все мои мысли, превратившись в мучительную манию, и лишь он один может стать тем ключом, который откроет створы темницы, где обретается моя ненаглядная.

Сдавшись, я потерял уважение к себе. Вот так появляются чёрные сосущие пустоты в душах всех живых существ. И потому следующие слова поставили крест на моём существовании:

– Мы отступаем.

Explosion

Громкое раскатистое эхо прогремело на том месте, где, высоко над землёй, разверзлась зияющая пучина портала. Прямиком на головы охотникам обрушилось грязное и растрёпанное нечто, выигравшее мне несколько секунд для того, чтобы отомстить. Каждый из тех, кто посмел прикоснуться к Алану, был выпит дотла, архиохотник получил шанс позорно сбежать перед своей армией, а Огненный Меч перешёл к своему истинному владельцу, тут же признав меня своим хозяином. Обернувшись к неожиданно упавшему на землю метеориту, я обнаружил, что это опять Альберт, от которого, по всей видимости, мне не отделаться до тех пор, пока я на нём не женюсь. Мысль была настолько хороша, что я немедля озвучил её.

– Ну что, преследователь, кажется, ты добился своего. Готов ли ты быть со мной в горе и радости, болезни и здравии, пока твой кретинизм не разлучит нас?

Сплёвывая выбитые от падения с большой высоты зубы, он небрежно процедил, что естественно, получилось шепеляво:

– Вот ты и выдал свою подлую натуру. Я думал, ты без ума от Иирис, а на самом деле не могу дождаться подходящего случая, чтобы вылить яд своих запретных чувств на меня.

И я тут же легко и непринуждённо отбрил его.

– Знаешь, будь ты хоть чуточку мужеподобнее, я бы, может, ещё и подумал. Но, пойми, мне нравятся сильные, волевые личности, а ты под это определение не подходишь. Так что, прости, но нам с тобой не по пути.

Мы ещё не закончили препираться, как между нами неожиданно вклинилась Карейса. Её явление перед народом надо было лицезреть воочию. Медленно проплывая сквозь грозу, в сопровождении вспышек, разрывающихся то здесь, то там молний, она приближалась к нам, с развевающимися полупрозрачными волосами, в длинном белом, хотя и грязноватом платье, похожем на погребальный саван. Существо из иного мира, пленяющее своей чарующей красотой.

С лёгкостью вынырнув из её чар, я с интересом смотрел, как меняется выражение лица Альберта, уже готового было вцепиться мне в горло. Весь спектр эмоций – с плавным переходом от ненависти от откровенному восхищению.

А вот и кульминация. Неинтересно. Кажется, наш герой-любовник нашёл, наконец-то, кто займёт его мысли столь же полно, сколь Иирис занимает мои.

Кстати, об Иирис.

Разняв воркующих голубков, я прервал оцепенение Альберта и принялся дотошно допрашивать его.

Чем больше он говорил, тем меньше мне нравилось сказанное. В какой-то момент я поймал себя на том, что из моих рук медленно стекают струйки крови, оставленные до боли сжатыми когтями на пальцах.

– Я думаю, – сказал я, – что немедленно направлюсь туда, хотя бы и без Огненного Меча.

Но Меч был со мной. Его упругая вечная мощь с радостью подчинилась воле нового хозяина.

Это могло означать только одно: я ещё не до конца потерял человечность.

Angel’s Wedding

Девушку, идущую под венец с Эталем, ненавидели уже заранее. Эта блистающая красотой и свежестью юного возраста нефилимка могла принести ему много столь же очаровательных детей, которые создадут правящую династию, и тогда никто не сможет преодолеть их мощь, силу и влияние. Поэтому юная вампиресса, облачённая в изысканное чёрное платье, расшитое звёздами и галактиками, чьи плечи прикрывала тёмная пелеринка, сделанная из пуха и перьев ангелов, чувствовала, как королевская диадема давит на её хорошенькую головку. Снизу проплывали поля, и крестьяне задирали головы кверху, гадая, что же происходит в этом исполинском замке.