Сейчас, похоже, девушка вознамерилась показать мне, что она изнывает от палящего солнца пустыни. Я убеждал её надеть точно такой же костюм, какой надел сам, но она отказалась, сказав, что так будет выглядеть недостаточно утончённой. Теперь она тащилась за мной по пескам в испачканном, грязном платье, когда-то бывшим ослепительно белым. Длинные волосы спутались, кожа на лице обгорела, так как её высочество не соизволило надеть шляпку. Отталкивающее впечатление.

В пользу Карейсы говорило только то, что она не стонала и не жаловалась на жизнь. Она шла, стиснув зубы и с ненавистью глядя на солнце, найдя «истинного» виновника всех её бед. Иногда я думаю, что интеллект чистокровных имеет весьма специфическое направление, распространяясь только на интриги.

Розенкрейцер, одевшийся надлежащим образом, только посмеивался в кулак. Ничто не в состоянии поколебать его несокрушимый оптимизм, и это меня бесит.

Теперь я знал, где расположен вход в тоннели нефилимов, и привёл свою команду именно туда. Быстро войдя внутрь, чтобы вниз не свалилось ещё больше песка, а солнце не направило свои губительные лучи на наших потенциальных союзников, мы спустились по покатым ступеням в один из боковых тоннелей. Вокруг царил кромешный мрак, и Розенкрейцер сразу же схватился за мою руку, чтобы не потеряться. Я увидел, как глаза Карейсы засветились ярко-алым. Сейчас я и сам выглядел примерно так же.

– Я знаю, что ты стоишь за моей спиной, Феллина. Выходи!

Юркая тень скользнула перед моими глазами и замерла, ехидно ухмыляясь и скалясь.

– А мы тебя и не признали. Что-то изменилось с момента нашей последней встречи, – пропела она.

Вокруг, вне поля моего зрения, послышался злорадный смех.

Женщина-нефилим медленно обошла меня по кругу, изредка прикасаясь к краям одежды.

– Так и быть, – сказала она грозно. – Мы тебя не тронем, но взамен ты уйдёшь и навсегда забудешь сюда дорогу.

Сказать, что я был сильно удивлён, значит, ничего не сказать. Карейса покачала головой, её когти удлинились. Алан медленно попятился, попутно обшаривая обшлаг рукава. Я догадывался, что он припрятал несколько клинков в складках одежды – инстинкты охотника.

Плюхнувшись на пол, я сел в позу лотоса и вызывающе посмотрел на Феллину. Карейса оторопела, попыталась что-то сказать, но я просто отмахнулся от неё. Алан, уже не таясь, молниеносно выхватил из рукавов два серебряных стилета.

Я скорее почувствовал, чем увидел, что нефилимы подкрадываются всё ближе и ближе.

Пришло время.

Призвав пустоту, я разом собрал в кулак все свои силы. Вокруг меня взметнулись щупальца Тьмы. Послышался чудовищный рёв. Мои волосы взметнулись вверх, когти и зубы удлинились, глаза горели сатанинским пламенем. Кто-то взвыл на низкой частоте, и я понял, что они испугались.

Тогда я сделал следующий шаг. Представив, как в моей голове одна за одной загораются звёзды, я материализовал в тоннеле образ ночного неба. Звёзды и галактики медленно вращались в космической пустоте, пришедшей из моего сердца. Тогда я зажёг звёзды Светом, пришедшим из моей Тьмы. Пещера озарилась ярким сиянием миллионов крошечных солнц. Я прикрыл глаза, наслаждаясь воплями погибающих нефилимов. Первой сгорела Феллина, старая ведьма. Карейса содрогнулась. Алан судорожно стиснул моё плечо:

– Аэсолли, прекрати, успокойся, хватит. Уже хватит, перестань, ну пожалуйста!

В его голосе было столько отчаяния, что я невольно прислушался.

Отпустив пустоту, я позволил Тьме рассеяться. Звёздное небо исчезло, оставив в моей душе лёгкую грусть. Карейса, угадав мои чувства, смотрела на меня с ужасом.

– Они умирали, пока ты наслаждался их болью и отчаянием?

Почти угадала.

– Нет, – сказал я негромко, – в этот момент я наслаждался прекрасным.

Она попятилась от меня, судорожно вцепившись в стену тоннеля. Отлично, одной проблемой меньше.

Медленно, чтобы не упасть от сильного энергетического истощения, я поднялся на ноги и свирепо оглядел оставшихся в живых. Они отшатывались под моим опаляющим взглядом. Я нарочно заговорил шёпотом, с удовлетворением слыша, как они замирают и не шевелятся.

– Вы пойдёте за мной. Вы встанете в строй и будете сражаться против своих прародителей, когда я призову вас.

Я подумал, что нужно сохранить этот козырь до главной битвы. Иначе есть шанс, что никто не доживёт до встречи с ангелами.

Acedia

Сидя с потухшими тёмными глазами, она покорно принимала, что её прекрасные волосы убирают в сложную вязь, расчёсывают, красят отдельные пряди как лепестки огня. Сверкающее, как звёздная ночь, чёрное подвенечное платье ждало, пока она протянет руки, чтобы облачиться в него, закружившись по комнате в трепетном танце, предвкушении самого долгожданного дня в жизни практически любой девушки. Но тёмная змея с рубиновыми глазами крепко обвила сердце, погрузив его в пучины уныния, не давая отпустить себя, сбросить путы в долгожданном становлении в статусе жены и ангельского создания.