Однако через короткое время – наверное, не более получаса – Рандвальф услышал тихий шум, больше всего похожий на звук приоткрываемой тяжёлой двери. Герцог соскользнул с кушетки и неслышно отступил в тень. Неужели Джеффри ходит по ночам в библиотеку? Если и так, то уж точно не ради книг – возможно, у него здесь тайник или что-то подобное.

Вальф усмехнулся, воображая подходящую к окружающей обстановке картину: ночью в полнолуние маркграф приходит в свою сокровищницу, полную древнего золота, а может, и костей его любопытных жён, и любуется блеском огромных бриллиантов, который отражается в его глазах безумием. Было бы забавно подсмотреть его секреты. Интересно, что сделает Джеф, когда поймёт, что он не один в библиотеке? Завизжит от страха? Разобьёт ещё одну вазу?

С этими мыслями герцог выглянул из-за торца длинного стеллажа и, подождав, в самом деле увидел тёмную тень, проскользнувшую мимо противоположного края. Почти неразличимый звук шагов, приглушённых мягким ковром. Шорох. Стук, словно что-то металлическое поставили на стол. Щелчок огнива – неподалёку загорелся тёплый огонёк свечи. Кажется, это в том округлом закутке, мимо которого Вальф прошёл на пути к окну. Скрип мягкого кресла. Да, это определённо там. Тишина.

Прикусив губы, расползающиеся в шаловливой улыбке, герцог начал подкрадываться. Он скользил вдоль стеллажа, и вот, наконец, поверх книг на одной из полок смог увидеть искомое: декоративный столик, на котором горела свеча, кресло – и мужчину, склонившегося над книгой. К удивлению Вальфа, любителем ночного чтения оказался вовсе не Джеффри. В тусклом свете свечи трудно было рассмотреть определённо, однако ясно, что у этого мужчины волосы более прямые и длинные – он то и дело заправлял за ухо падающую на лоб прядь.

Рандвальф, подумав, всё-таки продолжил своё бесшумное движение – если уж начал подкрадываться, от этого удовольствия трудно отказаться, – но, дойдя до торца стеллажа, громко стукнул костяшкой пальца по дереву и выступил к креслу, на котором сидел мужчина. Реакция последнего оказалась весьма яркой: таинственный библиофил вздрогнул, вскинул лицо – теперь стало видно, что он очень молод, не более восемнадцати лет, – и словно окаменел, уставившись на Вальфа распахнутыми, полными ужаса глазами. Герцог даже почувствовал укол совести.

– Прошу прощения, – торопливо прошептал он, подходя ближе к креслу. – Я вовсе не хотел вас пугать. Мне не спалось, а здесь – такая красивая луна… – он взмахнул рукой в направлении окна, словно ночное светило должно было каким-то образом оправдать его внезапное появление.

Однако молодой человек не реагировал, глядя по-прежнему и дыша часто, будто загнанный зверь. Наконец, он моргнул – и словно оттаял, закрыл книгу, вскочил и, пробормотав: «Извините», рванул мимо герцога к выходу. Вальфа обдало запахом его тела – прогретая солнцем и летним ветром кожа, нотка свежескошенной травы, неожиданно приятный запах пота… Ноздри дрогнули, стараясь уловить чуть больше. Одежда юноши была простая, как обычно бывает у дворовых рабов: свободная тёмная рубаха, такие же штаны, а обуви совсем нет, хотя ноги с виду чистые. Наверное, он разулся уже в помещении – чтобы не шуметь.

– Подождите… – Вальф сделал пару шагов за незнакомцем. – Не стоит уходить. Я вам не помешаю.

Видя, что юноша замер, он добавил ему в спину: «Останьтесь? Пожалуйста». Молодой человек обернулся – в глазах сверкнул отблеск свечи – и, помедлив пару секунд, негромко сказал:

– Мне нельзя здесь быть.

– В библиотеке? Почему? – про себя Рандвальф решил, что маркграф точно держит здесь тайник с золотом и трупами.

Юноша покачал головой. Непослушная прядь вновь упала на глаза, и он привычным движением заправил её за ухо.

– Господин так сказал. Но вы не бойтесь, – добавил он торопливо, – это только мне запрещено. Потому что я люблю читать. Тем более, вы ведь не из наших, да? Вы приехали с герцогом?

Замявшись на мгновение, Рандвальф кивнул.

– Говорят, ваш господин милостивый. Если так, то он, наверное, вас не накажет? – юноша внимательно всматривался в лицо Вальфа.

– Думаю, нет.

Молодой человек кивнул, словно ждал такого ответа.

Вальф продолжил:

– В любом случае, о вас я тоже не скажу. Никто ничего не узнает. Останьтесь?

Юноша несколько мгновений смотрел на него в раздумье, затем перевёл взгляд на покинутое недавно кресло, после чего взглянул на книгу, которую всё ещё держал в руках.

– Это же сборник Аэноры Аквитанской! – герцог распахнул глаза от восторга. – У неё чудеснейшие канцоны! Вам нравится? Вы уже прочли?..

Молодой человек неуверенно кивнул.

– Пойдёмте, пойдёмте! Садитесь! – радостный Вальф указал на кресло. – А я займу соседнее. Так редко можно встретить человека, интересующегося поэзией… Расскажите, что вам понравилось больше всего?

Рандвальф опустился в кресло слева от столика со свечой, с нетерпением следя, как юноша вернулся на своё место.

– Вообще говоря, мне больше понравились стихи Алегрета… Я перед этим их читал.

– Тёмный стиль? – герцог искренне удивился. – Не видел ни одного человека, увлекающегося подобным. Всем больше по нраву лёгкие жанры – альбы, например… Вот, помните у Аэноры: «Под пенье птиц сойдем на этот луг. Целуй меня покрепче, милый друг…» и тому подобное. Мне казалось, любовь – более подходящая тема для молодого человека, разве нет?