– Что ты там делаешь, Рози?.. – голос бабушки раздался почти у самого порога задней кухни, когда красивые глазки моей девочки распахнулись в панике и озорстве, и она быстро протараторила:

– Ищу розы! Рву букет! Завтра день рождения нашей Селены!.... ну вернее не ее самой, а ее родственницы! Но я ее знаю, и хотела поздравить! Я передам завтра эти цветы Селены, а она отдаст их! Вот! Да! всё в порядке! Ба, поставь чайник, так пить хочется! Я сейчас приду!...

На месте бабушки я бы выглянул обязательно, но женщина послушно прошла на кухню, и ее фигура стала видан в окне, когда я рассмеялся задорно и счастливо, чувствуя, как ладошка моей девочки тут же закрыла мой улыбающийся рот.

– Нас чуть не застукали!....

– Зато какой адреналин!
– улыбался я, словно сумасшедший, целуя каждый ее пальчик, и видя, как глаза Рози снова начинают полыхать, словно мы не получили шикарную разрядку несколько минут назад.

– Так это был страх?...
– снова смеялся я, слегка прикусывая ее ручку, когда Рози снова накрыла мой рот своей ладошкой, - Кажется мне нужно получше разобраться в этом запутанном явлении, чтобы понять причины твоего страха. Повторим завтра?....

– Да!....

Но сейчас я не мог оторваться от созерцания волшебной, завораживающей картины, когда девушка извивалась у моих ног, прямо на черном полу…обнаженная, стонущая, покрытая потом и соком своего желания. То, как она умоляла меня не останавливаться. Как пылали ее полу прикрытые глаза сквозь ресницы, и мокрые прядки волос прилипали к щекам и пышной груди, затянутой в черную полоску латекса, что было ее единственной одеждой. Как она пыталась подползти, связанная и растоптанная собственными эмоциями ко мне, все это было тем, чего мне так не хватало в моей убогой жизни последние годы.

Чувства страсти. Власти. Желания такого черного и низкого, что оно было схоже с грязью …и кровью.

– Накажите меня, - стонала девушка, ложась передо мной так, чтобы раскинуть длинные стройные ноги, обнажая изнанку своего пылающего влажного желания.

– Не правильно. – холодно выдохнул я, не меняя своей позы, и продолжая сидеть на кресле, откинувшись назад, упираясь ступнями в пол, держа в руках стек, оплетённый черной кожей, с обтянутой ручкой и металлическим шаром на вершине, и кисточкой из мягких замшевых полос.

– Господин, пожалуйста, накажите меня.
– Девушка откинулась назад, выгибаясь и упираясь острыми шпильками в пол.

– Не. Правильно. – тембр моего голоса не изменился, извергая лишь лед, и я снова не сделал ничего из того, что она хотела, демонстративно лениво проводя кисточкой по своей ладони, ударяя в последний момент по собственной руке с резким отрывистым звуком, отчего она громко застонала, приподнимая бедра вверх.

– Господин, умоляю, накажите меня!!

– Уже лучше…

– Рич, отойдем на минутку….

Я бросил колкий взгляд на друга через плечо, изогнув бровь. Дэм выглядел чертовски взволнованным и жутко хмурым, но это не было достаточной причиной, чтобы раскрывать нас.

– Черт. ШТОРМ. Пошли, отойдем.

– Я занят, Паук. – не удостоив Дэма больше своим вниманием, я снова обернулся к девушке, которая так была погружена в собственные эмоции, что кажется просто не замечала, что я с кем-то могу разговаривать. Но оно было и к лучшему, - я сам найду тебя. Когда закончу.

– СЕЙЧАС МАТЬ ТВОЮ!
– рык Дэма был грозным, как гром, посланный самим Одином, но на меня не произвел совершенно никакого впечатления. Я даже не повернулся к нему снова, подавшись вперед, чтобы наконец дать то, о чем меня просила эта саба, извиваясь на полу. Я сам хотел именно этого. Кровь. Была последним желанным этапом наказания, к которому она так горячо и отчаянно стремилась, и который я был не против ей обеспечить.

Я не обернулся к другу даже когда почувствовал, как скрипнула кожа на кресле, оттого, что Дэм склонился надо мной, упираясь своими мощными руками, и его дыхание коснулось моего уха:

– …Кэтрин здесь… в клубе. В нашей комнате.

Всего лишь несколько слов….но в эту секунду было чувство, словно мне воткнули раскаленный кол в позвоночник, который прошел при этом сквозь сердце….и мгновенно откликнувшуюся плоть.

– Это шутка?

При том, что мой голос был по прежнему холоден и отрешен, хрипотца в нем выдавала мои эмоции с потрохами, и Дэм не мог этого не заметить, когда вытянулся, бросив через плечо приглушенно, и уже удаляясь:

– …а ты проверь и узнаешь.