– Рич никогда не рассказывал о вас, но я хочу, чтобы вы знали, что друг моего друга – мой друг!

Ник хлопнул себя ладонью в область груди той рукой, которой только что жал мою руку, заставив меня искренне улыбнуться в темноте.

Не прав был тот, кто говорил, что эра героев и истинных викингов давно прошла!

Потому что один из них стоял прямо передо мной – искренний, чистый, сильный, бесстрашный и верный. Небо благословило моих братьев, подарив им такого друга.

– Я – Ник. Николас Холлидей, - мужчина быстро плюхнулся на стул возле моего стола, повернув его так, чтобы видеть в пол оборота Генри, что заставило меня нахмурится, - и…нам нужна помощь…

Когда он сконфуженно замолчал, глядя на Генри глазами, в которых была одна лишь тревога, я понял, что в этой истории слишком много подводных камней…

– Мистер Ричардсон, - тихо обратился к брату, наблюдая, как тот поднял голову, снова глядя на меня, - как я могу обращаться к вам?...

– Генри…мое имя Генри, - тихо ответил брат, не видя моего волнения, оттого, что впервые я произношу его имя, обращаясь к нему лично, а не своим детским мечтам.

– Генри, вы любите музыку?...

Казалось, что этот простой вопрос поставил брата в тупик, когда его черные брови чуть нахмурились и он неопределенно повел плечом:

– я….не знаю. Должно быть да…

– Как вы отнесетесь к тому, чтобы немного расслабится под приятные звуки на кушетке?...

Ему было все-равно. Казалось, что ничто не способно привлечь внимание Генри, когда он послушно кивнул, снимая с себя бейсболку и, осматривая кабинет в поисках кушетки, что стояла справа от меня за приоткрытой ширмой. В этой части кабинета все было сделано для того, чтобы человек мог дать волю своим чувствам, не навредив при этом себе морально и эмоционально.

Кушетка была мягкая и приятная на ощупь, принимающая анатомическую форму тела, и словно обволакивая своим уютом. Рядом лежали наушники, а напротив почти во всю стену располагался огромный аквариум, который отбрасывал голубые блики, создавая эффект погружения на дно тихого океана.

Ник тут же подскочил, помогая Генри подняться и устроиться на кушетке.

Боги, храните этого блондина с чистым взглядом и искренней душой, потому что он был погружен в проблемы и боль брата так сильно и с такой отдачей, что, казалось, страдал вместе с Генри буквально физически. Он осторожно надел на Генри наушники, склонившись над ним, и вернулся к столу лишь, когда брат кивнул, что с ним все в порядке.

Пульт управления за музыкой находился в подлокотнике моего кресла, когда выбрав композицию и убедившись, что брат прикрыл глаза, я снова обратился к Нику:

– Вас не будет смущать, если я останусь в тени?...

– Нет, док. Всё в порядке, - быстро закивал Ник, - какая бы не была причина для этого, значит так надо! К тому же, я не из стеснительных!

Я улыбнулся, едва не проронив, что я знаю об этом.

– Могу я обращаться к вам неформально?...

– Конечно! Я буду только рад этому, - Ник улыбался как всегда совершенно искренне и широко, когда я быстро произнес:

– …и можете называть меня просто Рэд.

– Отлично! Рэд! Я очень рад нашему знакомству!

– Я тоже, - мог ли Ник представить себе, как важно было для меня то, что наша связь с ним была налажена так легко и непринужденно. Насколько это грело душу, окрыляя меня в этот момент, - я буду предельно честен с вами, Ник, но и прошу, чтобы вы были искренне в ответ…

Эти слова я говорил каждому своему пациенту в разной вариации, но лишь в этот момент я говорил так искренне, как никогда раньше. От нашего общения зависело душевное здоровье и эмоциональное равновесие моего брата.

– Без вопросов, Рэд! Я понимаю, как это важно и доверяю вам!...

– Спасибо, - я быстро стер капельки пота со своего лица, мысленно собираясь, чтобы начать разговор о Генри и о том, что привело их ко мне, - я попрошу вас рассказать о Генри все, что вы только можете вспомнить, начиная с того, что послужило причиной вашего обращения к специалисту, как я….

Ник тяжело выдохнул. Потер устало лицо рукой, словно собираясь с мыслями и теряясь от их количества. Я молчал, давая ему возможность сосредоточится и начать, настраиваясь на работу, важнее которой в моей практике еще не было.

– У нас проблемы, Рэд…большие проблемы, которые начались много лет назад, когда Генри был еще подростком…

Я не мешал Нику, не вставляя ни слова. Не задавая ни единого вопроса, лишь чувствуя, как мое сердце начинает биться все глуше и глуше, а лоб начинает покалывать оттого, как сильно хмурились мои брови.

Я и представить себе не мог, что происходило с моим братом на протяжении многих лет, видя, как мучается Ник, вспоминая о прошлом, где была кровь, смерть и боль. Нескончаемые круги боли, когда уходили любимые люди один за другим, не оставляя возможности что-то изменить…