— Нянька мне не нужна! — гаркнул Питбуль и снова бахнул кулаком по столу. — Я к сыну своему еду! Понятно?!

— Понятно. Приезжай уже… А то только пиздеть умеешь.

Звонок Питбуля спутал все карты. Изначально мы хотели провести этот день наедине друг с другом. Ничего специально не планировали — лишь Карим и я. Думали что-то приготовить, посмотреть хорошее кино, поваляться от души в постели. Но грядущий визит бога молний и грома заставил нас пересмотреть свои планы.

— Ну что, — пожала я плечами, — пойду, наверное, что-то приготовлю.

— Не надо ничего готовить, — отмахнулся Карим. — Не хочу, чтоб ты бегала вокруг меня как кухарка. Давай просто сходим в кафе и выпьем кофе. Как тебе идея?

— Отлично, — засияла я. — А как же белье?

— Наденешь его вечером. Я не хочу спешить. Хочу испить тебя до дна, — говорил мой брутальный мужик, как поэт-романтик.

— Вау, ты так романтичен… Весь в отца пошел.

— Офигеть как смешно.

Мы отправились в кафе, что было за углом — фактически в том же здании, что и квартира. Только эта часть использовалась под услуги. Небольшая светлая кофейня, в ней можно было согреться и переждать непогоду. Официанты вежливые, посетителей немного, поэтому места нашлись, несмотря на время завтраков перед работой. Мы зашли и сели у окна — буквально за стеклом все было серым и неприветливым. Небо пасмурно закрылось облаками, моросил мелкий дождь, и он сразу ложился коркой льда на проезжую часть. Было скользко, очень скользко, и про гололед трубили во всех новостях.

Впрочем, мы в этот день никуда не спешили. Было тихо и комфортно. Раздражало только то, что вскоре приедет Питбуль. А этого людоеда сложно вынести даже по пьяни, а ведь я сегодня буду трезвой…

Короче, мы взяли по эспрессо и о чем-то болтали. Уже и не помню, о чем. О погоде, об одежде. О еде. О запахе кофе… Карим мне рассказывал, какие сорта он пробовал. Объяснял, что зерна бывают разными. И если на одном кусте кило будет стоить три доллара, то рядом, на точно таком же деревце, но элитного сорта — уже все тридцать. А после переправки через границу и доставки в Москву — и вовсе триста.

Впрочем, все это блажь, конечно. Я до Карима вообще пила лишь растворимый. Утром встала, ложечку насыпала в чашку, кипятком залила, сгущенки добавила — и вуаля. Напиток бодрости готов.

Карим все говорил и говорил. Сегодня он был немного другим. Не знаю, что поменялось, но он как будто повзрослел. Ему и так было на пятнадцать лет больше, чем мне. Но в свои тридцать три он словно перешел рубеж — стал меняться. И мне это нравилось. Он мне нравился таким, каков он был. Всегда. А если он менялся, то менялась рядом и я. И это было чудесно.

— Что? — спросила я, заметив странность.

Карим перестал говорить и смотрел куда-то в окно. Я последовала примеру и взглянула наружу… Люди куда-то бежали и снимали все на телефоны. Всех манило нечто странное вдали — нечто в правой стороне. Из кафе было не видно. И Карима это напрягло, он словно что-то ощутил и встал из-за стола.

— Что за херня?

Он пошел ко входной двери и выглянул на улицу. Там было холодно и сыро, продолжал идти дождь. А буквально через квартал клубился жуткий черный дым.

— О боже… — задрожал у меня голос. — Что-то случилось. Куда они все бегут?

Не зная, что делать, мы тоже пошли в ту сторону. Нас обгоняли зеваки: кто-то скользил и даже падал, но никто не хотел пропустить шумиху.

Телефон издал гудок. Я сняла блокировку и увидела новость: «В центре Москвы произошла авария. Столкнулся внедорожник и хэтчбек. Очевидцы говорят о пожаре. Но спасатели застряли — не могут выехать на обледеневший подъем».

Карим схватил кого-то за руку и спросил напрямую:

— Куда все бегут, что случилось?!

— Ты че, не слышал?! Там авария, машину в магаз впечатало! Все горит!

— Все горит?!

— Карим… — я поднесла к его глазам телефон, чтобы он сам это прочел.

И потом все пошло как в тумане.

Он помчался за угол, и я за ним. Улицу буквально поглотило дымом — неприятным, очень едким, черного цвета. Он стелился низко и будто хватал тебя за ноги. А вдалеке была машина. Покореженный ударом внедорожник…

Автомобиль был перевернут на крышу и сильно помялся. А вокруг пылало пламя — бензин разлился по дороге и горел как и положено топливу. Ярко и сильно. Языки взбирались на машину, поглощая кузов метр за метром. Время шло на секунды, и Карим это понимал.

Метнувшись к тачке, он упал на колени и протиснулся в салон. Там лежал его отец. Окровавленный, вращающий глазами без понятия, что происходит. Его бровь была рассечена, но это оказалось не главной проблемой.

— Отец! — крикнул Карим и схватил его за руку. — Давай, блядь, вылезай! Быстрее!

Огонь танцевал вокруг нас широким полумесяцем, но с каждой секундой хватка становилась плотнее. Полукруг стремился стать смертельной ловушкой, из которой не выйти. И я паниковала.

— Карим, быстрее!