9

Карим

Все это было очень странно. Необычно…

Моя жизнь стала меняться с тех самых пор, когда в ней появилась Ната. Такая вредная, порой колючая как кактус — язвит тебе, насмехается, словно она в жизни повидала кучу мужиков. А у самой ведь за плечами только детство. Ни парня, ни секса. Ничегошеньки такого, чтобы могла пощеголять передо мной. Впрочем, как раз этого мне и не надо. Меня полностью устраивает тот факт, что Натка девочка. Неопытная, борзая, палец в рот не клади. А я хочу… Причем рискую не пальцем — даю ей самое дорогое, что есть.

Да ладно. Шучу. Самое дорогое, что у меня теперь есть — это студентка, которую каждый день забираю после учебы. Вот я за ней подъехал прямо ко входу. Меня опять поливает охранник, тычет пальцем в запрещающий знак и обещает вызвать мусоров. А мне по хую — пускай звонит кому угодно. Я сюда как ездил на своих четырех, так и буду подкатывать. Не хочу, чтобы Ната думала, будто она такая, как все. Никаких пешком и нищебродских метро. Если уж я ухаживаю за девкой, то по полной программе. С шиком и блеском — вэлкам на кожаное сиденье, как говорится.

Врубаю музло, подогрев сидушки, чтобы эта аппетитная попка не мерзла. Знаю ведь, что она не любит этого, но все равно хватаю за булочки при всех. Уж очень красиво они ходят под узкими джинсами.

— Привет, малая, — говорю ей и целую в губы. Нарочито смачно, чтобы оставить на себе часть помады. А она смущается и смотрит в зеркало. Как будто это имеет для меня значение. — Ты нравишься мне такой. Со смазанным блеском.

— Почему? — спрашивает она удивленно.

А я ей пошло отвечаю:

— У тебя такой вид, будто ты только что сосала у меня. Прямо в машине.

— Дурачок, — смеется и краснеет. Хотя я только этого и жду. Просто обожаю видеть ее смущение, все эти скромности, робость, неуверенность, волнение…

Хотя и должен сказать — Ната преобразилась. За последнее время она стала смелей. Уверен, она смотрит порнушку, чтобы порадовать меня новыми штуками. На днях нашел у нее наручники из секс-шопа. Лежали в комоде, даже с этикеткой, ни разу не пользованные, само собой. И я такой…

«Хм… Занятно-занятно… Может, взять эти наручники и преподать ей урок садо-мазо?»

Всему свое время, Карим. Всему свое время.

Еще совсем недавно я ощущал, как прожигаю жизнь. Но теперь в ней нашелся новый смысл — я жил для нее, для этой странной девчонки. Пускай это и выглядело глупо, наивно, даже бесполезно. Но… я что-то чувствовал, наши отношения были другими. За это время, что она со мной, я еще ни разу не ездил к проституткам. Хотя раньше заезжал в бордель через день. Я ж неугомонный, хочу трахать все, что движется. А тут… вся моя страсть теперь направлена на Натку, черт бы ее побрал.

Вот сейчас мы едем домой. Она молчит. Обычно что-то мне рассказывает. Делится впечатлениями, хвастается, жалуется, сетует на одногруппников, которым пофиг учеба. Конечно, учеба и мне, по большому счету, пофиг. Но если эта хрень так нравится Натке — я готов терпеть. И думать о том, как очень скоро я возьму ее за нежную тугую жопку, приподниму над членом и насажу по самые яйца. Так глубоко, что она даже дышать сперва не сможет. Ох, как же я хочу ей хорошенько вдуть, уже трахнуться как следует и вкусить ее до самых укромных мест.

— Что-то не так? — спросил я, когда мы приехали. — Ты постоянно молчишь. Словно воды в рот набрала. Что? Ну что не так?

— Ничего, — отмахнулась Ната и продолжила смотреть в окно. Хотя пейзаж был не из лучших — бетонные стены подземного паркинга.

— У тебя что, мама умерла? — Она повернулась в мою сторону и бросила странный взгляд. — А, ну точно… — кивал я, как бы вспомнив. — У тебя же нет мамы. Прости, забыл.

— Карим… — трясла Ната головой и явно не хотела говорить.

Да что ж это с ней такое в самом деле?

— Тебя кто-нибудь обидел? Опять поссорилась с Ленкой? Это же Ленка, я прав? Она опять тебя заебывает? — строил я догадки, пока мы стояли и ждали лифта. — Как ты ее вообще терпишь? Она такая пиздопротивная…

Я пытался поддержать беседу — честно пытался. Но моя девчонка почему-то молчала. Ни грамма улыбки, ни капли интереса на лице. Меня это уже бесило.

— Лифт приехал, — сказала она вполголоса и вошла первой. Пока я стоял на парковке и подозрительно щурился — хотел понять, что происходит.