Но ладно еще платье… 

А волосы, убранные наверх и открывающие хрупкую шейку... А бесконечные загорелые ноги идеальной формы... А черные босоножки с ремешками, так похожие на те, в которых я впервые увидел Яну…

И мне так же, как тогда, хочется упасть к ее ногам и перецеловать каждый пальчик… Я снова становлюсь фут-фетишистом. Меня дико заводят изящные ножки Яны. 

И не только ножки… 

– Что?
– спрашивает она. 

Видимо, этот вопрос вызван тем, что я стою как столб, уронив на пол челюсть.

– Ты обалденная, - выдыхаю я. 

– Я еще даже не накрасилась, - улыбается Яна.
– Где Матвей? 

– Его бабушка одевает. 

– А, ну ладно. 

Она разворачивается ко мне спиной, и я вижу глубокий вырез сзади на платье. 

– Охренеть вообще!
– срывается с моих губ.
– Ты в этом пойдешь? 

– Да, а что? 

– У тебя спина голая. 

– Я в курсе. 

– Мне кажется, на тебе нет лифчика. 

– Я не обсуждаю с тобой свое нижнее белье!
– фыркает Яна.

– А я не могу об этом не думать… 

Она оборачивается и бросает на меня такой взгляд… я мгновенно воспламеняюсь, как спичка. 

Блин… 

Дышим. Расслабляемся. Вдох-выдох. Раздобыть бы где-нибудь пригоршню кубиков льда и высыпать себе в штаны…

Мы на празднике. Меня представили имениннице Ольге Викторовне, ее дочери Насте и зятю Матвею, у которых то ли двое, то ли трое детей. И еще паре десятков гостей. Но я запомнил только этих. Потому что зять именинницы - тезка моего сына. 

Праздник проходит веселее, чем можно было ожидать. Вместо скучных торжественных речей - забавные тосты, которые произносит по большей части муж именинницы, которого все почему-то зовут Пиратом. И мы не сидим за столом, это скорее фуршет в огромном саду, благоухающем цветами. 

Повсюду носятся дети, гуляют взрослые с бокалами, собираются кружки по интересам: тут мужики говорят о машинах, там женщины обсуждают модные тенденции, здесь молодые мамочки делятся проблемами прорастания зубов у младенцев...

А я ищу Матвея, которого не видел уже минут пятнадцать. 

Обнаруживаю я своего сына в весьма неоднозначной ситуации. Он и девчонка примерно такого же возраста стоят друг напротив друга и сердито пыхтят. Видимо, конфликт начался уже давно, его причина мне неизвестна. 

Эти двое меня не видят - я скрыт кустарником. 

– Мой папа тебе голову оторвет!
– заявляет девчонка. 

– А я… - начинает Матвей. А потом как будто вспоминает. И радостно выпаливает: - У меня тоже есть папа! 

Девчонка смотрит на него удивленно. Мол, подумаешь, папа. Нашел чем хвастаться. 

А Матвей снова повторяет с гордостью в голосе: 

– У меня есть папа! 

– Мой папа сильнее! 

– Нет, мой сильнее! И мы с ним полетим на самолете. 

– Подумаешь! Мы сто раз летали. 

– А мы тысячу миллионов раз полетим!

– А я…

– А у меня…

Так, кажется, конфликт снова разгорается. 

Я выхожу из режима инкогнито, раздвигаю кусты и приближаюсь к орушим друг на друга детишкам. 

Они уже не просто орут. Девчонка лупит Матвея мягким зайцем, а он пытается оторвать этому зайцу уши… И при этом бормочет себе под нос, что девочек бить нельзя.

Блин. 

Что делать-то? Кого спасать? Сына? Мелкую бандитку? Зайца? 

– Дети, прекратите, - растерянно говорю я.
– Драться нехорошо…

Но они меня даже не слышат. Бой переходит в новую фазу.

Меня бросает в пот. Я пытаюсь разнять детей, но безуспешно. 

– Эй, молодежь, чего шумим?
– раздается мужской голос. 

Даже не голос, а грозный рык. Малышня как по команде прекращает драться и смотрит на источник рыка. Это Матвей, зять именинницы и, судя по всему, отец девчонки. 

Драться “молодежь” прекращает, но все равно эти двое таращатся друг на друга исподлобья. 

– Мой папа тебе голову оторвет, - бормочет себе под нос мелкая бандитка. 

– А я оторву голову твоему зайцу, - не уступает мой сынок. 

– Никто никому ничего отрывать не будет, - спокойно произносит большой Матвей.
– Там торт принесли. Шестьдесят свечей. Поможете бабушке задуть? И съесть.