— Ко всему чего касается рука Дреймора, то становится проклятым. Эта земля покрыта мраком, все вокруг храма вымерло, даже люди здесь надолго не задержались, как сам видишь. С закатом солнца здесь делать нечего, коль…

Не успел он договорить, как его прервал пронзительный стон, что доносился из-за сарая.

— Что это? Человек? Быть может стоит помочь, — испуганно спросил Антонио.

— Это друг мой, злыдень!

— Твой друг? — удивился Антонио, вздохнув с облегчением.

— Да нет же, я тебя другом назвал, ведь все кто против Энтерии, мне друзья. А злыдень, это монстр, что приносит разруху в усадьбы людей, если такой поселился в доме или деревне, считай что пропали все, кто здесь живет. Ну ты сам видишь, деревня пустая, одни скелеты валяются во дворах и то обглоданные, тварей здесь хватает, так что будь осторожен.

— Да уж, то что Энтерия и ей подобные сотворили с этим миром, дичайший ужас, — с трепетом в голосе проговорил Антонио, рассматривая остатки человеков.

— Похоже лес просыпается, слышишь, как поют ночные Атрии, этим ведьмам палец в рот не клади, отгрызут по локоть.

— Смотри ка, — завороженно прошептал Антонио, вглядываясь на синие свечение во тьме. Оно мерцало синим цветом, переливаясь с едва ли заметным желтым оттенком. Магический свет стал распускаться как огненный цветок, переливаясь в Филнарит.

— Да все в порядке, моя чародейка говорит, что уже на подходе.

— Ты здесь не один?

— Нас, много, очень много, так что будь уверен, сегодня мы вернемся с головой Энтерии.

— Или с головой Дреймора, — рассмеялся Антонио.

Одавир в то же время поил лошадь, которая все время куда-то поглядывала. Было видно, что кобыле не по себе в этом жутком месте, да и самим наездником было не шибко лучше, Антонио трясло словно малое дитя, в отличие от бессмертного Одавира, который топчет эту землю первую сотню лет, Антонио по-прежнему был смертным и страх присутствовал в его сердце.

— Ну это вряд ли, нам главное этого монстра не допустить в этот мир, а что будет с ним дальше, меня мало интересует, — проговорил Одавир швырнув ведро в кусты. — Вали отсюда блохастая Атрия, вот же ведьма болотная, затаилась в кустах.

— Кто такая, она эта Атрия? — поинтересовался Антонио.

— Ты какой-то странный, не видел их что ли ни разу? — удивился чародей.

— Да нет вроде бы, я пол жизни провел на Малахии, остальное время в Эльсильдоре, — соврал Антонио.

— А когда успел нажить Энтерию во враги? — с подозрением спросил Одавир.

— Когда она убила мою невесту, принеся войну в королевство, не так давно, — с ненавистью в голосе ответил инквизитор.

— Понимаю, она многих мучила, убивала, пыталась и меня уничтожить, отделался магическим шрамом на все лицо, с тех самых пор никак не могу избавиться от него.

— Ужас конечно, и что никак нельзя снять эти чары?

— Только лишив Энтерию силы, а это как ты понимаешь не возможно, во всяком случае пока, эта рана, она имеет немного другое свойство, чем увечье от кинжала или топора, — проговорил Одавир, забравшись на лошадь. — Садись друг, нас ждут великие дела.

Дорадос запрыгнул на рысака, на этот раз лошадь вел чародей.

— Я просто знаю туда дорогу, а ты нет, поэтому поведу я.

— Хорошо, веди меня чародей, — согласился Антонио.

Он доверился незнакомцу, ведь наверняка знал, что эта дорога ведет в один конец, из этого путешествия вернется одна из сторон. Силы добра победят или тьма поглотит этот мир.

Одавир скомандовал лошади ехать. Она будто очарованная его голосом слушалась и без остановок мчалась вперед.

— Скажи Одавир, чем ты ее напоил таким, что она уже битый час едет без перерыва.

— У нас чародеев свои методы, — рассмеялся мужчина. Они мчали среди темного леса, где не виднелся даже свет кровавой луны, что взошла над горизонтом, заставляя дрогнуть и больших и малых.

— Да чего же так темно? Почему солнце до сих пор не засияло над горизонтом или в этом месте всегда так? — спросил Антонио.

— Слышал, что самый темный час всегда перед рассветом? Так вот это вранье, сегодня солнце вряд ли взойдет, да и завтра тоже, покуда дух Дреймора не вернется в Фароус. Его власть закрывает солнце, а луна служит источником силы, для детей ночи, она наполнилась кровью, потому что так захотел Дреймор. Кровь символ его власти.

— Мы остановим его вместе.

— Хотелось бы в это верить, — проговорил Одавир. Как вдруг перед ними засиял свет, он издавался со стороны старого храма, что расположился впереди. — Ну вот мы и приехали.

Одавир спрыгнул с лошади и принялся осматриваться.

— Это обитель Дреймора? — спросил Антонио, с трепетом взирая на пожелтевшие каменые стены. Среди густой травы виднелись жуткие статуи.

Прямо за ними виднелись руины некогда великого храма. Свет которого, слегка слепил глаза, делая невозможным рассмотреть его ни разу не прищурившись.