— Это правильно, такие гости нам ни к чему, — улыбнулся он.

— Это точно.

— Быть может я тебе все-таки помогу.

— Ну сам напросился, — рассмеялась она, взглянув в его глаза, отчего Антонио заулыбался. — Там бери тряпки, на улице найдешь колодец, наберешь воды, и вымой, пожалуйста, столы, стулья, и прочую мебель, пока я разберусь с паутиной.

До самого вечера они приводили в порядок дом. Квинтисенса радовалось тому что вернулась в родной дом, и собиралась прожить здесь с Дорадосом до конца своих дней.

Как только солнце скрылось за горизонтом, дом был чист. Квинтисенса из тех остатков продовольствия, что не растаскали крысы, варить кашу. Пол вечера она стояла возле печи, а Антонио по-прежнему любовался ее красотой, не сводил глаз с Квинты и радовался тому, что она достала именно ему.

— Когда-то здесь мы жили большой дружной семьей. Я, мама и отец, но потом их не стало.

— Что случилось? — с грустью в голосе, спросил Антонио.

— Не хочу об этом говорить, как-нибудь потом, — ответила Квинта, слезы хлынули вниз на стол.

— Ну ты чего? — он подскочил к ней и обнял ее.

— Не знаю Антонио, что-то предчувствие у меня нехорошее, мне снились мои родители, звали к себе, а я бы и рада, но не могу переступить эту черту, ведь у меня есть ты.

— Все будет хорошо, — проговорил он, нежно прикоснувшись к ее плечам.

— А где твои родители, что сейчас с ними? Как они вообще отнеслись к тому что ты оставил прежний мир.

— Отец мой где-то в этих краях, но давно не появлялся на Малахии, говорят он в Эльсильдоре, очень хочу его встретить и разыскать.

— Обязательно встретишь, можешь рассчитывать на меня, я здесь все здешние тропы знаю, — ухмыльнулась она, тоска спала с ее лица.

— Спасибо любовь моя.

— Да, именно. А на счет матери, где она?

— Я не знал ее, порой мне казалось, что я плод святого духа, знаешь как в Святом писании.

— Конечно знаю, — ухмыльнулась Квинтисенса, она говорила утвердительно, но ее глаза говорили об обратном, в них сияла ложь. — Ты хочешь кушать, Антонио.

Он развивал ее нежные волосы, они пахли прохладой и горькими травами.

— Я хочу тебя, прямо сейчас.

Девушка немного засмущалась, ведь не ожидала услышать это сейчас, но желание также горело в ее сердце, а в глазах виднелся огонь, она стала сбрасывать с него одежду. Он раздевал ее резко, грубо растягивая пуговицы, снимал платье, при этом продолжая целовать, в вишневые девичьи губы.

Он опускался ниже, прикасаясь губами к ее шеи.

— Знаешь Антонио, а я не боюсь, — прошептала она. — Да быть может это мой первый раз, но я запомню его надолго.

Схватившись за дверь, что вела в комнату, он резко открыл ее, и они ворвались внутрь комнаты. Он бросил ее на кровать, а после сам прыгнул туда. Помада на ее губах, размазалась и теперь была везде, на подбородке и даже на лице Антонио.

Нежно прикоснувшись к ее теплому телу, он продолжил ее раздевать, после чего они придались плоцким утехам.

Квинта с наслаждением взглянула ему в глаза, застонала, слезы хлынули по щекам, размазывая тушь. Она впилась руками в одеяло и стала его нежно мять, закатив при этом глаза от удовольствия, возбужденно водила языком по губам, пот стекал по их телам.

С приходом первых лучей солнца, она очнулась в его объятиях, под тонким крестьянским одеялом. Девушка аккуратно встала, и принялась одеваться, заплетать косу. Улыбка не сходила с ее лица.

Как вдруг она заметила, что он не сводит с нее глаз.

— Какая же ты красивая у меня, — ухмыльнулась он.

— Эх Антонио, люди правду говорят, первая ночь самая сладкая, не знаю как будут следующие, но в целом было не плохо, даже очень, правда, мне понравилось, — улыбнулась она, после чего подошла к кровати и поцеловала его.

Она прикасалась к нему, своими губами, нежно водила ими по его лицу, как вдруг остановилась.

— Постой Антонио, что это такое? — испуганный взглядом, она посмотрела на угол стены, где зависла призрачно образная субстанция.

— Этуранос, — послышался крик, он вцепился ей в горло и не отпускал.

Антонио вскочил с кровати и попытался отбросить призрачного гостя, размахивая ладонями, но все было тщетно, его руки проходили насквозь не причиняя вреда духу. В глазах Квинты виднелся страх, а из носа хлынула кровь, мгновением позже он бросил ее на кровать, а сам исчез.