Пока Одавир метал взгляд из стороны в сторону, пытаясь предугадать, откуда пойдет атака, Антонио с улыбкой вспоминал Квинтисенсу.

— Скоро мы встретимся, — прошептал он. — Осталось совсем немного, в том мире, где ты, там лучше, чем здесь.

Антонио бредил, в какой-то миг ему показалось, будто Квинтисенса стоит прямо перед ним. Прозрачная словно Этуран, но наяву.

— Любовь моя, ты здесь?

— Да Антонио, я жива, я с тобой, навеки.

— Дорадос, это все обман, отойди от нее, — завопил Одавир, но инквизитору было все равно, он верил ей.

— Дай мне руки, — проговорила она.

— Да Квинтисенса, я верю тебе, — он протянул свои ладони, растопырил пальцы. Она прикоснулась к нему. Факелы вокруг стали гаснуть, один за другим и вскоре они погрузились в полную тьму. Девушка улыбалась так же хитро как и настоящая Квинта, полностью копируя манеры, отчего вера в происходящее укреплялась.

Прикоснувшись к ее призрачным пальцам, он почувствовал их тепло, они вмиг воспламенились. В ее глазах виднелся огонь. Жар прошелся по его телу, пот лился ручьем. Кончики пальцев обгорели, но он не чувствовал боли, будучи словно под гипнозом, но вдруг все закончилось также внезапно, как и началось. Одавир вытолкнул его и повалил на землю.

— Что ты делаешь? — закричал Антонио, наконец-то придя в себя.

— Тебя спасаю, идиота, — выругался он.

— Она ушла, ты разрушил мое счастье.

— Да одумайся же ты, это не Квинтисенса. Ялакунд просто издевается над твоими чувствами.

Эти слова будто вразумили Антонио, он встал, ухватившись за руку друга и сказал.

— Никто не смеет издеваться над Квинтисенсой и ее памятью. В его глазах виднелась злоба и остатки того огня, что жгли его пальцы.

— Я остановлю тебя Дреймор, я убью тебя Ялакунд, выходи коль ты мужчина, — крикнул Антонио, судорожно вглядываясь во тьму, где не было видно ни черта, а только слабо заметный силуэт вдали.

Раздался крик, он пронесся по широкому залу.

Его поразила пронзающая боль. Ноги подкосило, отчего Антонио рухнул на пол. Конечности словно сковали цепями и сдавливали. Инквизитор сцепил зубы чтобы не закричать, схватился за крест и стал молиться. Боль перекинулась на грудь, голову, но ноги по-прежнему не отпускало.

Одавир был не в лучшем состоянии. Ялакунд насмешливо бил его током, обжигал огнем и всячески издевался над чародеем, швырял его из стороны в сторону.

Антонио смутно помнил слова из Нового Завета, но преодолев боль, встал на ноги и стал кричать молитву в голос, при этом выставив крест перед собой. Его руки тряслись, сжимались под чьим-то незримым давлением, но в какой-то миг он почувствовал облегчение как душевное, так и физическое. Ялакунд отпустил его, а затем вовсе исчез, растворившись во тьме.

Антонио упал, но на сей раз не от сильного магического воздействия, а от усталости. Где-то углу, под каменной стеной лежал Одавир, пытаясь прийти в себя.

— Похоже Ялакунд сбежал, — прошептал маг, сжимая камень камень в руках. Это был обыкновенных осколок плиты, но похоже Одавиру, он придавал силу или сжимая его, боль слегка приглушалась. А ведь болело у него все. Кости, ноги, руки, голова.

— Как ты чародей? — раздался хриплый голос Дорадоса, он с трудом встал на ноги, и стал неторопливо шагать, в сторону мага.

— Да еще бы чуть-чуть и отдал бы душу Шаум Бару.

— Кому? — удивился Антонио. Он подошел, а затем подал ему руку.

— Это что-то вроде бы нашего бога, ему служат светлые чародеи, он дает знание о светлой магии, а также награждает даром чародейства, в его честь названа наша коллегия.

— Понятно, для меня Бог один, другие боги меня мало интересуют, но с Дреймором у меня особые отношения, надеюсь я при жизни увижу закат его власти.

— Увидишь, — уверенно проговорил Одавир, поднявшись на ноги.

— Твои слова да Богу в уши.

— Так и будет, — молвил чародей, а затем чихнул. Его чих был не обычным, а будто носил в себе магическую силу, от него задрожали стены, и стали обваливаться небольшие каменные глыбы.

— Что ты делаешь?

— Ищу проход дальше, вглубь, — разъяснил Одавир, после чего указал рукой, на стену, возле которой была та самая злополучная надпись. Мужчина отбил кулаком часть камня, вырвал его пальцами, там была какая-то механическая кнопка, сделанная из металла, он нажал ее, как вдруг перед ними открылся ход.

— Вперед, — молвил чародей и ринулся внутрь небольшой двери. Там были песчаные ступеньки, состояние их было ужасное, отбитые кусочки валялись в самом низу. Они больше походили под крутой спуск нежели под ступени, но не стоило забывать, что храм этот заброшенный, сотни лет, так что надеяться на лучшее и не стоило.

Ступеньки вели наверх, в какой-то сад, что был окружен розами и прочими прекрасными цветами.

— Подумать только, такая красота в таком жутком месте, — удивился Антонио, как вдруг где-то вдали послышались голоса.