Он не дослушал, целуя меня крепче.

— Ты ведьма. Змея. Змея-искусительница…

Ох, если бы…

— Завтра ты пожалеешь…

Я усмехнулась прямо в незнакомые губы.

— Это будет завтра.

Мне было, с чем сравнивать.

Хотя сравнивать не хотелось. Но, наверное, так бывает всегда, когда делаешь что-то наперекор, назло… Чтобы доказать тому, кому ты не нужен, что ты можешь быть нужен кому-то ещё.

Как будто такие вещи вообще необходимо доказывать…

Головой понимаешь, что нет. Но не можешь ничего с собой поделать, ведь ведёт тебя не голова.

Тебя ведёт боль.

И я, ведомая этой болью, раскрывала губы, подставляла грудь под незнакомые ладони, сжимала бёдра вокруг чужого тела, пытаясь сделать его своим.

Руслан был нежен и осторожен поначалу. Медленно двигался, останавливался, вглядываясь в мои глаза, что-то нежно шептал. Но мне хотелось иначе. И я выгибалась под ним, я громко стонала, я двигалась навстречу сама — пока в итоге он не потерял голову от желания.

Резко, страстно, порочно. Мне было нужно именно так.

Я получила то, что хотела.

А потом тихо плакала в подушку, когда Руслан уснул, отвернувшись от меня к окну.

Утром меня разбудила распахнувшаяся с тихим стуком форточка.

Я открыла глаза. Ветер дул в окно, и шторы надувались, как парус. В комнате постепенно холодало, но под одеялом пока было тепло.

Я села, ожидая увидеть за окном точно такой же, как вчера, день. Но за окном всё было иначе — за окном был снег.

Он падал медленно-медленно. Ему некуда было торопиться.

— Красиво…

Я обернулась. Я думала, Руслан смотрит в окно — но он смотрел на меня.

— Ты похож на воробья… — сказала я вдруг.

— Что? — протянул он удивлённо.

— Такой же взъерошенный… Волосы во все стороны торчат…

Руслан улыбнулся.

— Не знал, что у воробьёв есть волосы.

Я засмеялась и вновь повернулась к окну. Снег… Как же хорошо.

Кто бы знал, что мне станет легче не от этой случайной связи, нет. А просто от снега…

— Жалеешь? — спросил Руслан и провёл ладонью по моей обнажённой спине. По коже побежали мурашки.

Жалела ли я? Наверное, нет. Но если бы у меня был шанс вернуться в прошедший день, я бы сделала всё совсем иначе…

— Нет, — прошептала я, откинула одеяло и встала с постели. Оглянувшись, посмотрела на Руслана.

Мне было интересно увидеть выражение его лица. И, увидев, я вдруг вспомнила прошедшую ночь.

Несмотря ни на что, мне было хорошо. Плохо — и хорошо.

Одновременно.

— Ты всё-таки ведьма… Хоть бы оделась, что ли… — сказал Руслан тихо, по-прежнему глядя на меня тёмными глазами, которые, казалось, в тот миг потемнели ещё больше.

Я улыбнулась, подхватила с пола второпях брошенную туда вчера одежду, развернулась и пошла к двери.

— Ты куда? — Руслан вскочил с кровати и понёсся за мной. Схватил за руку и прижал к себе. — Не уходи, Вера…

— Я не собираюсь уходить, — протянула я удивлённо. — Я просто хотела умыться, одеться и… — Я на секунду запнулась, но всё же продолжила: — И приготовить завтрак.

Я никогда не готовила завтраки {тому, другому}.

Пусть хотя бы Руслан узнает, что я умею это делать.

— Хорошо. Тогда иди в ванную… А потом я… После тебя.

— Можем вместе, — шепнула я ему на ухо и, отстранившись, несколько секунд любовалась на абсолютно шальную улыбку, которая появилась на его лице.

Теперь я понимала, как выглядела моя улыбка, когда {он} говорил, что приедет вечером.

Когда тебя любят — это, оказывается, приятно…

Завтрак я действительно сделала. Яичницу и бутерброды, себе чай, а Руслану кофе.

Как же странно — последние три года я завтракала в одиночестве, а теперь вдруг ощутила рядом тепло чьей-то души. Пусть чужой и не нужной, но всё-таки…

— Я испортил тебе Новый год? — спросил вдруг Руслан, и я от неожиданности вздрогнула.

— Какой Новый год?

— Прошлый. Когда мы все собрались на вечеринке у Андрея. И я… сказал, что хочу тебя.

С тихим звяканьем я поставила чашку на стол.