Конечно, не будешь, не дурак же ты, так себя подставлять.

— Ты инспектору так же будешь говорить? — всё же поинтересовался я с искренним любопытством у него.

— Какому инспектору? — опешил подросток.

— А вы думали, такую драку можно замять? — искренне удивился я. — Кастеты у одного, — посмотрел на Андрея, — поломанные рёбра у другого, — на Александра, — многочисленные гематомы у противника, — на Дана. — Всё это тянет как минимум на становление на учёт по малолетней преступности, — заметил довольно серьёзно.

— Артём Николаевич, ну что вы, — схватилась за сердце Маринина. — Это же мальчишки. Вы себя вспомните…

Какая удобная отмаза!

— Я помню, — жёстко улыбнулся я ей. — А если вы помните, я владею несколькими видами самообороны. И никогда я не применял эти навыки для того, чтобы кого-то избить. Только для той самой обороны. Или защиты слабейших. Причём в большинстве своём достаточно выкрутить руку противнику, чтобы он отстал. И заметьте, никогда не использовал подручных средств. Как бы человек меня не бесил. А это… реальная статья, — достал из кармана кастет и кинул на стол директора. — И не надо мне говорить, что мальчики просто повздорили. Там было планомерное избиение с целью нанести как можно более серьёзные увечья. Лично видел.

Воцарилась тишина, которую нарушил взволнованный голос Ксюхи.

— Тём, вызови скорую, — попросила она, подходя к Нечаеву, и, не слушая возражений того, попросту расстегнула его рубашку, осматривая грудную клетку, на которой проступил огромный синячище. — Упрямый мальчишка! — процедила сквозь зубы.

Пока она радела за благополучие пацана, я набрал номер и вызвал скорую, а после подхватил Санька под руки и усадил на стул возле директорского стола. Осмотревшая его чуть позже медсестра только тяжело вздохнула.

— В больницу ему надо. Слишком сильные повреждения, — отметила по итогу.

Правда, до приезда скорой мы все успели стать свидетелями безобразной сцены между появившимися родителями подростков. Матери так и вовсе чуть драку не затеяли.

Я на это смотрел в полнейшем равнодушии и вместе с тем поражался. Вот вроде взрослые люди, а разборки, как в детском саду. И после этого кто-то ещё удивляется поведению собственных детей?

К слову, отец Андрея Киреева порадовал. Он не стал уподобляться жене и защищать отпрыска только потому, что тот его сын. Сперва выяснил всё по ситуации, а после ещё и сильный подзатыльник отвесил тому.

— Ты совсем ошалел, гадёныш?!

— Не смей бить ребёнка! — тут же завопила мать Андрея.

Я уж было подумал, что сейчас разразится новый скандал, но — нет.

Отец парня быстро и жёстко осадил супругу.

Правда, не успел я порадовать тому, что всё закончилось, как появились новые лица.

— Лейла, отойди от него, — раздалось ледяное от дверей.

В проёме застыла ледяными скульптурами очередная чета родителей. Рыжеволосая женщина, больше напоминающая идеально вылепленную скульптуру какой-нибудь аристократки. И мужчина — высокий брюнет, одетый с иголочки в классический костюм с красным галстуком.

Оба смотрели на присутствующих с неприкрытым высокомерием и надменностью.

Так понимаю родители девушки Нечаева, который при появлении этой пары тихонько вздохнул, сжал ладошку девушки и выпустил из своей руки, не желая провоцировать новоприбывших на очередной скандал. Мать девушки одарила Сашу презрительным взглядом. А вот сама Лейла неожиданно вздёрнула подбородок повыше и произнесла чётко и уверенно:

— Нет! Это ваша вражда — не наша! И я больше не намерена терпеть ваши приказы!

Невольно улыбнулся краешком губ.

Молодец девчонка!

Не каждая согласится пойти против родительской воли, особенно, когда они такие снобы. Удивительно вообще, что у таких родителей столь милая дочь.

— Ты понимаешь, что делаешь, дочь? — только и спросил её отец.

— Да! — без тени сомнения.

— В таком случае, с этого момента ты живёшь, как хочешь, и на нашу помощь не рассчитывай даже, — поставила точку в коротком диалоге мать девочки.

После этого эти две ледяные глыбы развернулись и как пришли бесшумно, так и ушли, словно их здесь никогда не было.

Я даже со словами не сразу нашёлся.

Реально уйдут и откажутся от дочери?

Серьёзно?

— Охренеть! Вот просто охренеть! — других слов не нашлось.

— Сука! — выдал Киреев, одарив полным ненависти взглядом свою бывшую невесту, и тоже свалил из кабинета.

Его мать бросилась за ним, а вот отец остался.

— Я прошу прощения за моего сына. Я оплачу лечение и вообще. Мне жаль, что так вышло. Но я рад, что ты, девочка, сделала, наконец, свой выбор, — тепло улыбнулся он Лейле. — А с твоими родителями я поговорю. Они успокоятся, и всё будет хорошо.