— Всё-всё, больше тебя никто не обидит, обещаю, — прошептал он, ощупывая мой затылок, который к слову уже и не болел вовсе. — Даже шишки нет, — уже веселее отметил. — Напугалась? Ничего, скоро они будут так же напуганы, обещаю, — ещё сильнее сжал в своих объятиях.

Ну, если вы так говорите, Артём Николаевич…

В качестве благодарности незаметно поцеловала его в шею, чуть прикусив тонкую кожу, отчего Артём вздрогнул всем телом, шумно выдохнув. Руки на моих плечах сжались сильнее, стискивая почти до боли в своих объятиях.

— Доиграешься, — шепнул едва слышно мне на ухо.

И я бы непременно ответила на это новой долей какой-нибудь провокации, но рядом показательно закашляли.

— Я, конечно, всё понимаю, но нам как бы тоже к директору надо, — напомнила Ксения Кирилловна многозначительным тоном.

Она мне и так не нравилась. А теперь ещё больше.

Вот не могла что ли помолчать подольше?

— Да, идём, — вздохнул Акимов и поднялся на ноги, утянув и меня за собой. — К медсестре всё же сходи, ладно? — обратился всё тем же мягким голосом ко мне, одарив тёплой улыбкой, от которой я буквально таяла, как воск свечи от огня.

Ну, нельзя же быть таким… потрясающим!

Я при виде его улыбки вообще забывала, что дышать нужно. А уж будучи в его объятиях вовсе готова была умереть, лишь бы только на подольше продлить это мгновение. Едва нашла в себе силы согласно кивнуть, прежде чем отстранилась, смущённо глядя в пол, переминаясь с ноги на ногу.

— Спасибо, — прошептала и почти что сбежала от него обратно в класс, из которого вышла ранее, хотя больше хотелось остаться и снова обнять его… и поцеловать.

Тем более что он почти готов был сдаться. Чувствовала это всей своей женской сущностью. И если бы не свидетели нашего общения, уверена, я бы его дожала. Нет, переходить черту не собиралась, но немного подразнить, чтобы он сорвался, как тогда в подъезде, очень хотелось.

И вот умом понимала, что нельзя дёргать хищника за усы, но и остановиться уже не могла. Слишком приятным оказалось видеть его ревность и вообще выводить на эмоции. К тому же я ему нравилась. Почему-то только теперь осознала этот факт. Но раз уж осознала…

Нет, Артём Николаевич, вы будете моим!

Или я не я!

Артём

— Вот это ж ни… кхм… — оборвал себя на полуслове Нечаев, прокомментировав увиденное.

— Да уж, — дополнил Дан.

Взгляд подруги тоже был весьма говорящим.

— Молчи! — обратился я в первую очередь к Ксюхе. — Все молчите! — поморщился. — И к директору, как и сказал, шагом марш, — махнул рукой в сторону лестницы и первым направился к ней.

На остальных я больше не смотрел.

К чёрту всех!

Место поцелуя на шее до сих пор невыносимо зудело.

Так и хотелось вернуться обратно к девчонке и…

Нет. Нельзя. Даже думать о таком.

И чем только думала, так откровенно провоцируя?

Ах да, издевается…

Нагло. Открыто. Толкая проявить себя.

Вообще день не задался ещё со вчера. А уж сегодня…

Утром вовсе едва удержался, чтобы не перекинуть девчонку через плечо, не унести к себе и не выпороть. От души так. Чтобы запомнила, что не стоит меня дразнить.

И ведь мог догадаться, что она мои слова воспримет в обратном ключе. Вот он — минус разницы в возрасте. Слишком остро всё воспринимается в шестнадцать лет. Лишний раз убедился, что не стоит связываться с малолеткой.

Ещё и подруга теперь обо всём узнала…

На неё старался вовсе не смотреть. Как и на парней.

М-да, прокололся по всем статьям.

Вот тебе и кремень.

Тишина тем временем между нами четверыми становилась всё напряжённей, грозя вот-вот перерасти в дикий эмоциональный срыв.

— Красивая девочка, — всё же нарушила тишину Ксюша, дождавшись, когда мы чуть отстанем от идущих впереди учеников.

Явно желала подбодрить, только получилось наоборот. Как ножом по сердцу полоснула.

— Заткнись, Ксю, — огрызнулся невольно, сунув руки в карманы спортивных штанов.

— Да я серьёзно, — не сдавалась она. — Правда, хорошенькая. Прям милашка. И давно это у вас?

— У нас ничего нет, — процедил сквозь зубы, одарив подругу взором полным ярости, что она предпочла заткнуться.

Стало стыдно. Но прежде, чем успел извиниться подал голос Смертин, который вместе с Нечаевым нагло прислушивался к нашему диалогу.

— Да ладно вам, Артём Николаевич, — произнёс он чуть насмешливо, — девочке уже есть шестнадцать, так что по закону можно.

Ага… ещё бы я не являлся её учителем…

Давно бы уже… наплевал на закон и затащил её к себе в постель.