Шрифт:
– Все, дело сделано, нельзя такие важные вещи решать с твоей помощью, – заявила она монетке.
Хотела красивым жестом выбросить ее в окно, но пожалела, сунула в карман. Вместо этого небрежно порвала листик, на котором было записано, кто «орел», а кто нет.
Решение было принято, и на душе у Оли было спокойно. Она улыбнулась, с чувством зевнула и завалилась спать.
Часть 2
Решка
Тридцать лет после сельхозработ.
Июнь 2012 г.
– Квашин! Какого черта ты там копаешься? Опоздаем ведь!
Ольга рявкнула больше для острастки. До выхода из дома оставалось еще верных полчаса. Но Квашин – он такой. Квашня квашней. Если не прикрикнешь вовремя, не пошевелится, будет сопли жевать.
Ольга повернулась к зеркалу левым профилем, потом правым. Кажется, ничего. Хорошо, что смолоду кожу берегла, денег на кремы не жалела. Шейка – как у двадцатилетней! Бывшие однокурсницы, небось, гораздо хуже выглядят!
А вот вокруг глаз придется поработать. Сорок семь – ягодка не совсем. Ольга почти добилась идеала (не видно ни морщин, ни косметики), когда обнаружила за своей спиной мужа. Она привычно нахмурилась и спросила:
– Готов?
– Да.
– Иди грей машину.
Алексей исчез из отражения так же неслышно, как и объявился. «Ничего сам сделать не может,– раздраженно подумала Ольга. – Все командовать нужно».
Уже в машине она еще раз проверила макияж и одежду. Не найдя изъянов, переключилась на супруга. Тот выглядел… как обычно. Удовлетворительно. Узел на галстуке она завязывала сама, пиджак три раза заставляла чистить. Закончив досмотр, Ольга сообщила:
– Я звонила Наташе и Пете.
– Угу.
– Квашин! Тебя что, совсем не интересует судьба собственных детей?
– Интересует, – ответил муж, но от дороги не отвлекся.
– С Наташей я не поговорила, она кормила Машку. Трубку поднял этот…
Алексей мягко повернул руль и иронически поднял брови. «Этот» был наказанием семьи – Ольгиным зятем. То есть и Алексеевым тоже, но с тестем он почти не общался, зато с тещей сразу переходил на повышенные тона и заканчивал разговор всегда одинаково: «У нас своя жизнь, Ольга Петровна, мы как-нибудь разберемся».
– Потом позвонила в Москву Пете.
Лицо Алексея непроизвольно разгладилось. Петя унаследовал ум отца и энергичность матери. Три года назад он осуществил отцовскую мечту – поступил в Физтех.
– Не вижу поводов для улыбки! Там звучала музыка!
Возмущенная реплика предполагала обязательную реакцию, и Алексей сказал:
– Ну и что? Просто мальчик любит музыку.
– Это была не музыка! Это был их… как его… технорэп! Петя на ночь глядя поперся на дискотеку!
– Ему двадцать лет. Вспомни себя…
Это была неправильная фраза. Ольга всем корпусом повернулась к супругу.
– Я в двадцать лет ребенка грудью кормила, а не по кабакам шлялась! А еще тебя за уши из твоего института проблем вытаскивала.
– Ядерных проблем, – буркнул Алексей.
– Нет! Моих проблем! Если бы не я, ты бы там до сих пор интегралы считал. Причем даже не на компьютере, а на бумажке.
– Я теоретик, мне не нужен компьютер.
– Бывший, слава богу, теоретик! Вернее, слава мне! Кто добился твоего перевода на завод? Хоть бы спасибо сказал!
Алексей вздохнул. Протестный запал у него кончился. Он не стал напоминать, что благодарил жену уже тысячу раз.
– Спасибо, лапочка.
Но лавина уже сошла с вершины, и она не могла остановиться, не пройдя склон до подножья.
– Кто тебя в задницу пихал, чтобы хоть какую-то карьеру сделал?! Если бы не твоя бесхребетность, давно уже директором был бы! Я же из тебя главного инженера сделала, сам бы ты ни на сантиметр не продвинулся. Что ты на меня смотришь? Почему стоим?
– Приехали, лапочка. Вон ресторан.
Ольга сделала несколько глубоких вздохов, еще раз изучила свое отражение в зеркале. Из-за этого придурка вся побагровела! Нужно успокоиться.
Сейчас они войдут в зал рука об руку, и все бывшие однокурсники сразу поймут: у Оленьки не просто все хорошо – у Оленьки все образцово-показательно.
Однокурсников собралось на удивление много – никак не меньше двух третей от списочного состава. Все присутствующие делились на две полярные категории. Одни совершенно не изменились (разве что мужики полысели-поседели). Другие изменились до неузнаваемости. Оленька повертела головой, поймала отражение в настенном зеркале и с удовлетворением пришла к выводу, что они с мужем относятся к первой категории. «В руках у хорошей женщины,– подумала она, – и тюфяк прилично выглядит».