– Нет, я не знала, – прошипела Оля, – а он что, тот самый Ширяевский?

– В смысле? – обалдел муж.

– Это он нефтяной магнат? – сцепив зубы, спросила Оля.

Квашин смотрел на нее с таким изумлением, что Оля начала задыхаться от ярости. Заметив, что цвет лица супруги стремительно меняется с красного на темно-бардовый, Квашин быстренько ответил:

– Да он, он. Только он не нефтяной, а газовый. Да его ж по телевизору сколько раз показывали! Неужели не видела?

– Как я могу видеть, ты ж мне не даешь телевизор смотреть, у тебя ж если не футбол, то новости! – взорвалась Оля.

– Так его в новостях и показывают, – пожал плечами Квашин.

Оля уже совсем было собралась дать отпор наглому мужу, но споткнулась на полуслове. К ним подошла Ира.

– Оля, Алеша, как я рада вас видеть! Олечка, ты замечательно выглядишь! Совсем не изменилась! Алеш, а ты уже доктор? Когда будем Нобелевку обмывать?

Ира мило шутила. Даже наметанный взгляд Оли не нашел в ее словах издевки. И это было еще обиднее.

– Какая Нобелевка, ты что, – ответила за мужа Оля, – он еле главным инженером стал!

– Я ушел из науки, – тихо сказал Алексей.

– Он ушел! Я его ушла! А то так бы и сидел, как…

– Но почему? – оторопела Ира. – Он же талантище! Алеш, тебя ж в Москву звали, ты почему не поехал?

– Куда поехал? – взвизгнула Оля. – В общагу? На аспирантские сто двадцать рублей? Я этой науки тут нахлебалась, во! – Оля рубанула себя рукой по горлу. – Этот сидит в своей лабе, курит и кривульки на листиках рисует, а я с двумя детьми дома пеленки глажу. Хорошо, вовремя сообразила его на завод пристроить, так хоть от завода квартиру дали. А то так бы и жили в…

Оля оборвала себя на полуслове и добавила едко:

– Ну да, тебе этого не понять, ты-то все готовенькое получила. Небось живете где-нибудь на Рублевке и машина с шофером…

Ира покачала головой и начала говорить. Причем обращаясь почему-то не к Оле, а Алексею:

– Ну, на Рублевке-то мы всего пять лет живем… А пеленок и я в свое время нагладилась…

Ира явно хотела еще что-то рассказать, но тут открылась дверь, и в зал вбежал Макс. Ира просияла и ринулась к нему. Зал одним вздохом произнес шумное «Bay!» и тоже ринулся к нему. Ринулся… но остановился в полушаге. Это ведь был не просто Макс, а Максим Леонидович Ширяевский, человек из телевизора.

Макс постоял секунду, разглядывая знакомые лица, а потом сказал:

– Ну что, так и будем стоять? Может, потанцуем? И все сразу стало на свои места. Вернее, сдвинулось с места, зашумело и заверещало.

– Здорово!

– А заматерел, заматерел как!

– Водку будешь?

– А почему без охраны?

Макс вертел головой направо и налево и умудрялся отвечать всем:

– Привет. На себя посмотри, лысый, как Шандыбин! Водку? Буду. Охрана снаружи осталась.

«Заматерел, да, – подумала Оля, – но не потолстел ни на грамм». Она покосилась на своего мужа и сразу озверела. Квашин стоял, выпятив живот, улыбался энергичности Макса (а как было не улыбаться?!) и нес ко рту очередной бутерброд.

– А ты все жрешь? – рявкнула она. – Вон уже живот на коленях висит, а ты все трескаешь… Нормальные мужики, между прочим, в тренажерные залы ходят…

Квашин был настроен на редкость миролюбиво.

– Хочешь, я тоже пойду в тренажерный зал? – спросил он.

Оля тут же взорвалась:

– Конечно, тебе лишь бы дома не сидеть!

И гордо удалилась в сторону Максима, элегантно переставляя ноги на каблуках по прямой линии.

Квашин привычно пожал плечами и налил себе минералки.

Оля выбрала момент, когда почти все уже прикоснулись к кумиру и он остался в окружении двух-трех человек. Подошла поздороваться.

– Макс, привет!

– А, Оленька, здравствуй. Хорошо выглядишь!

Глаза бывшего жениха скользнули по Оле, но совершенно равнодушно.

– А ты постарел! – немедленно отомстила ему Оля за равнодушие.

Но Макс только рассмеялся:

– Зато поумнел! Оля напряглась.

– То есть ты хочешь сказать, что я нет?

– Ну, это ты уже сама домыслила.

Оля пристально смотрела ему в глаза и пыталась там найти отзвуки былых чувств. Она-то надеялась, что Макс при виде ее расчувствуется, скажет что-то вроде: «Как я жил без тебя эти годы?»

Или, на худой конец, признается, что «я еле выжил тогда, когда ты меня бросила».

Но к такому равнодушию Оля не была готова. Хоть бы он ненавидел ее, что ли?

А Макс совершенно перестал обращать на нее внимание, переключился на какие-то дурацкие разговоры с бывшими сокурсниками, а потом и вовсе отошел в сторону. Оказывается, кто-то сообразил захватить с собой гитару, и Максим Леонидович Ширяевский, магнат и олигарх, часа два наяривал «АББу». Причем самое противное было в том, что играл он исключительно для этой дуры Ирки, совершенно неприлично с ней заигрывая.