Свою роль в этом сыграл как изоляционизм инсектов пополам с их уникальным, труднопостижимым прочими органиками мышлением, так и выгоды, сулимые взаимодействием с готовыми идти на контакт роями.

В отличии от органиков, PR-0 считал приемлемым срок в десятки лет, которые могли потребоваться для налаживания сотрудничества с сообщившим о своём существовании роем. Ведь он, точно как Великие Родители инсектоидов, не мог погибнуть от старости или износа элементов шасси до тех пор, пока в его распоряжении находится достаточное количество материальных ресурсов.

Ну а после закрытия сделки с ТТА лишить «капитана Про» системы уже совсем не так просто, как раньше. Даже равного по силе флота будет недостаточно, ведь огромную роль в оборонительном бою сыграет станция, огневая мощь которой, по завершении сборки, сравняется с парой «Апексов». И это не считая МЛА и второстепенных функций вроде оперативного ремонта, координации действий флота союзников и блокирования сообщения противников. Таким образом, для приобретения выгоды в ходе захвата системы неким внешним врагом, последнему понадобится флот, превышающий силы защитников втрое. В противном случае потери будут столь высоки, что атакующий потеряет больше, чем приобретёт.

По крайней мере, в ближайшие десять лет, пока Каюрри не стала полноценным хабом и ключевой точкой одного из торгово-старательских маршрутов. Но к тому моменту палач намеревался значительно увеличить подконтрольный ему флот, отводя на приобретение кораблей, по меньшей мере, шестьдесят процентов приносимых фермерской деятельностью прибылей.

И сотрудничество с инсектоидами, с некоторой вероятностью, могло стать столь необходимым Каюрри катализатором…

— До выхода из подпространства — две минуты. — Отрапортовал заместитель, бросив взгляд на сосредоточенно рассматривающего потолок коммодора. Тот начал вести себя странно сразу после того, как корабль-разведчик прыгнул в облюбованную пиратами систему с таким расчётом, чтобы оказаться там ровно на шестьдесят секунд раньше остальной армады, собрать информацию и передать её только вошедшему в систему Пегас союзному флоту. Этот приём можно было назвать классическим, до того древним он был, но что-то подсказывало заместителю: едва ли Хирако начал так себя вести из-за беспокойства об экипаже шустрого и юркого брига, уничтожить который за минуту без полного одобрения фортуны едва ли возможно.

Его поведение больше всего напоминало последствия случившегося несколько месяцев назад приступа. Тогда Хирако чудесным образом «прочитал» источники угрозы и потерял сознание, загремев в койку на несколько дней. Сейчас же…

Сейчас всё было иначе.

— «12-1» и «12-2», навести орудия по координатам… — Словно воспрявший ото сна, коммодор начал рассылать кораблям армады указания, в которых и на первый, и на второй взгляд не было никакого смысла. Можно ли было, находясь в подпространстве, узнать, где находится враг и откуда ждать удара? Едва ли, ведь на этом незнании и строилась база самых эффективных оборонительных тактик, подразумевающих, неожиданно, внезапность. Расположить корабли так, чтобы в первые секунды боя смять щиты нападающих, развернуть минное поле, дать «пульсирующий» залп торпедами или вообще выпустить ракеты вроде установленных на приписанных к флоту яргинских эсминцах. Эти боеприпасы можно было назвать продвинутыми, так как помимо основных программ они снабжались дополнительными. Так, яргинская ракета могла после пуска остановиться в определённой области космического пространства, и, получив сигнал со своего корабля, активироваться, устремившись к цели. На основе этой технологии некоторые государства организовывали нечто вроде минных секторов, но с ракетами, что было намного дороже, но гораздо эффективнее. В таком поле могли находиться союзные корабли, так как ракеты, не имея склонности к цепной детонации и самоподрыву, угрожали лишь отмеченным целям. Впрочем, по этой же причине для МЛА они угрозы практически не представляли. — «Карман» — отключить щиты по левому борту, всю энергию подать на правый. «Фронтлайну» — после выхода из подпространства незамедлительно открыть заградительный зенитный огонь по точке 2–2. Рассеивание — тридцать…

Все две минуты Хирако выдавал одну команду за другой, и экипажи выполняли их все, в этом плане ничем не отличаясь от опытнейших экипажей пространства Федерации или Империи. Вот только если исполнительность последних была обусловлена муштрой и дисциплиной, то бывшие пираты руководствовались верой в своего капитана. Они, может, и сомневались в глубинах своих душ, но эти сомнения ни на йоту не помешали делу. Флот покинул подпространство, тут же открыв шквальный огонь по ожидавшим их прибытия противникам, первый залп которых завяз в перегруженных энергией щитах.

И ни одного снаряда, ни одной ракеты не ударило туда, где эти самые щиты были отключены согласно указаниям коммодора.

— Меняем плоскость движения! Равнение на «Длань», третье построение! — Пиратский флот состоял из двадцати обнаруженных кораблей, большая часть которых предпочла не приближаться к армаде вторженцев на расстояние поражения кинетических пушек. Вместо этого они вели ракетный обстрел, дополняя его редкими выстрелами крупнокалиберных энергетических орудий, что, впрочем, не особо помогло той шестёрке их звездолётов, которые дерзнули принять ближний бой.

Сейчас было понятно, что они рассчитывали вывести из строя часть противников массированным торпедным залпом, для чего эти шесть кораблей и предназначались, но яргинские эсминцы и корветы, выполнив полученные от Хирако инструкции, заметно сократили поголовье выпущенных по первому каюррианскому торпед.

Оставшихся же разрушительных и медлительных снарядов оказалось недостаточно для того, чтобы прорваться через зенитное прикрытие флота, отделавшегося крайне незначительными повреждениями.