Вскоре вернулся капитан.

– Итак, сэр, чем могу быть полезен?

– Прежде всего я хотел бы знать, соблюдается ли тайна переписки в отношении радиограмм, отправленных с корабля?

– Простите. Боюсь, я не понимаю вас.

– Находясь на судне, капитан Стирфорт, я отправил значительное число депеш сугубо личного характера. А сегодня утром чуть свет целая группа пассажиров читала их вслух в радиорубке.

– Это легко проверить. Сколько было радиограмм?

– Точно не скажу. Около дюжины.

– И когда вы отправили?

– Каждую в свое время. В самые первые дни плавания.

Капитан Стирфорт был озадачен.

– Но мы всего пятый день в пути.

– Да? – озадачился мистер Пинфолд. – Вы уверены?

– Разумеется, уверен.

– А кажется, что дольше.

– Ну что ж, давайте пройдем в рубку и разберемся с этим делом.

Рубка была через дверь от каюты капитана.

– Это мистер Пинфолд, наш пассажир.

– Я знаю, сэр. Мы виделись.

– Он желает справиться насчет радиограмм, которые отсылал.

– Это легко проверить. У нас практически нет личной корреспонденции. – Он открыл записи под рукой и сказал: – Вот, пожалуйста. Позавчерашний день. Получив текст, мы передали его в течение часа.

Он показал собственноручную запись мистера Пинфолда: Окончательно здоров. С любовью.

– А другие радиограммы? – озадаченно спросил мистер Пинфолд.

– Других не было.

– Была дюжина, если не больше.

– Только эта. Я бы знал, уверяю вас.

– Одну я дал в Ливерпуле, вечером, когда всходил на корабль.

– Она, должно быть, ушла по. телеграфу из почтового отделения, сэр.

– Ее копии у вас нет?

– Нет, сэр.

– Каким же образом группа пассажиров могла читать ее здесь в 8 часов утра?

– Никоим образом не могла. Я в это время дежурил. Здесь не было пассажиров. – Он обменялся с капитаном взглядами.

– Вы удовлетворены этими ответами, мистер Пинфолд? – спросил капитан.

– Не совсем. Мы можем вернуться к вам в каюту?

– Если желаете.

Когда они уселись, мистер Пинфолд сказал:

– Капитан Стирфорт, я стал жертвой розыгрыша.

– Да что-то в этом роде.

– И не в первый раз. С самого моего появления на корабле… вы говорите это только пять дней?

– Вообще говоря, четыре.

– С самого моего появления на корабле я подвергаюсь мистификациям и угрозам. Поверьте, я никого не обвиняю. Я не знаю, как зовут этих людей. Я даже не знаю, как они выглядят. Я не прошу об официальном расследовании – пока. Я знаю только, что заводилами выступает семейка из четырех человек.

– По-моему, у нас нет едущих всей семьей, – сказал капитан, беря со стола список пассажиров, – за исключением Ангелов. Я не смею даже подумать, что они способны кого бы то ни было разыгрывать. Очень мирная семья.

– Некоторые пассажиры отсутствуют в этом списке.

– Это исключено, уверяю вас.

– Фоскер, хотя бы.

Капитан Стирфорт поворошил страницы.

– Нет, – сказал он. – Никакого Фоскера нет.

– И еще тот смуглый человечек, что сидел за отдельным столом в кают-компании.

– Кто, кто? Я хорошо его знаю. Он часто плавает с нами. Это мистер Мердок – вот он в списке.

Сбитый с толку, мистер Пинфолд перешел к другой теме, подсказанной одиночными трапезами мистера Мердока.

– И еще одно, капитан. Я воспринимаю как огромную честь, что вы пригласили меня сидеть за вашим столом в кают-компании. Но дело в том, что именно сейчас мне трудно переносить общество. Я принимал пилюли – серые такие, очень сильное средство, от ревматизма, и мне сейчас лучше быть одному. Если вы не сочтете невежливостью с моей стороны…

– Сидите, где вам хочется, мистер Пинфолд. Только предупредите главного стюарда.

– Но имейте в виду, что я отсаживаюсь не из уступки какому-либо давлению. Просто я нездоров.

– Я все понимаю, мистер Пинфолд.

– Я оставляю за собой право вернуться, если буду чувствовать себя лучше.

– Сидите, где вам только пожелается, мистер Пинфолд. Это все, что вы хотели мне сказать?

– Нет. Есть еще одно. Моя каюта. Вам следовало бы проверить в ней проводку. Не знаю, известно ли вам это, но я часто слышу все, что говорится здесь, на мостике, и в других частях на корабле.