Перешагнув через ее отца, он уселся на спинке дивана и перекинул ногу через голову матери. Разведя колени в стороны, он разместил ее голову прямо напротив своего паха. А затем прижал к горлу лезвие ножа.

– Шарлиииин!
– Пропел он дразнящим тоном.
– Скорее сюдаааа!

Она спустилась с лестницы.

– У меня для тебя сюрприз, - сказал Альберт.

Она ворвалась в гостиную, увидела своих родителей и резко остановилась.

– Быстро иди сюда или я перережу твоей матери горло.

Шарлин шагнула вперед. В ее взгляде читалась лишь пустота, словно мысли витали где-то далеко.

– Отлично. Теперь стой, где стоишь.

Она остановилась в центре гостиной.

– Замечательно. Теперь снимай одежду. Всю. До ниточки.

14. Следующим утром

Будильник громко зазвонил. Перевернувшись на кровати, Альберт схватил его, и, нащупав пальцами пластиковый рычажок, выключил тот.

Тишина.

Он посмотрел на часы.

7:25.

Откинув одеяло, он тут-же почувствовал прохладу утреннего воздуха. Он подошел к шкафу и нашел в нем старенький фланелевый халат. Скорее всего, это был халат отца, который он носил не один год, прежде чем купить новый, тот самый, что был на нем вчера вечером. Рукава были настолько длинными, что практически скрывали пальцы Альберта. Он подвернул их, после чего направился в спальню Шарлин.

Мать лежала в том же положении, в котором он ее и оставил: лицом вниз, туго привязанная каждой рукой и ногой к ножкам односпальной кровати.

– Ну, как прошла ночь?
– Спросил он.

Она застонала.

– Сейчас я отклею ленту, но если ты закричишь, мне придется убить и тебя и Шарлин. Ясно?

Она кивнула.

Альберт приподнял с подушки ее голову, повернул лицом к себе и сорвал с губ клейкую ленту. Она тяжело задышала, глотая воздух, но не произнесла ни слова.

– Скажи: "Доброе утро".

Она продолжала молчать.

– Скажи это.
– Он постучал костяшками пальцев по покрытым корочкой запекшейся крови волосам на ее голове. Она дернулась, натянув веревки.

– Доброе утро, - пробормотала она.

– А повеселее?

– Доброе утро.

– Так-то лучше.
– Он положил руки ей на спину. Кожа на ощупь была холодной, словно лед.
– И еще разок.

– Доброе утро.

– Для твоего мужа Майка это утро выдалось не очень-то добрым.
– Он встал на колени и посмотрел на ее лицо. Ему был виден только один глаз. Тот моргнул и на переносицу скатилась слеза.
– Майк заболел гриппом.

– Ты убил его.

– Нет, он заболел гриппом. Очень, очень тяжелый случай. Теперь проваляется, наверное, до конца недели.

– Ты убил его.

Альберт открыл валяющийся на полу рядом с телефоном бумажник и вытащил из него визитную карточку. "Майк Аберкомб, Менеджер "Одежда Плюс"", было написано на ней. Ниже значился адрес и номер телефона.

– Когда он опаздывает или болеет ты звонишь по этому номеру?

– Он звонит сам. Я никогда этого не делаю.

– Понимаю. Но не кажется ли тебе, что сегодня он слишком болен, чтобы позвонить самому? Во сколько он обычно звонит?

– В восемь тридцать.

– Не советую меня обманывать.

– Я не обманываю.

– Он ездит на работу на машине?

– Да.

– Один?

– Да.

– То есть никаких коллег и никого другого он не подвозит?

– Нет.

– Еще раз повторяю, что лучше тебе не лгать. На какой он ездит машине?

– На Бьюике.

– Хорошо. Теперь, насчет школы Шарлин. Во сколько у нее начинаются уроки?

– В восемь тридцать.

– Как она до туда добирается?

– Пешком.

– С друзьями?

– Да.

– Они заходят за ней?

– Нет.

– Уверена?

– Они проходят мимо. И встречаются по дороге.

– Хорошо. А что насчет тебя? Ты работаешь?

– Нет.

– Какие-нибудь встречи на сегодня запланированы?

– Нет.

– Может быть ожидаешь гостей?

– Нет.

– Ладно. Через час я вернусь и мы сделаем пару звонков.

Он взял рулон скотча, лежащий возле телефона, оторвал несколько полосок и заклеил женщине рот.

В ванной он распахнул халат и помочился. Закончив, он повернулся к лежащей в ванне Шарлин.