Он без устали крутил педали велосипеда, направляясь на юг, до тех пор, пока не взошло солнце. В солнечном свете он увидел, что его руки покрыты едва заметным ржавым оттенком.

На первых двух автозаправочных станциях не было ни одного клиента, поэтому он проехал мимо них и остановился возле следующей, где на площадке с колонками стоял припаркованный пикап. Оператор был занят разговором с водителем.

В туалете Альберт вымыл с мылом руки и предплечья. Затем расстегнул рубашку. На груди тоже оставались пятна. Основная кровь смылась при помощи садового шланга, тем не менее, на коже еще осталось множество крохотных красно-коричневых пятнышек.

Это может и подождать. Все равно, пока рубашка застегнута, никто их не увидит.

Он взобрался на свой велосипед и выехал на дорогу.

Он понимал, что через некоторое время велосипед станет для него лишней проблемой. Но только через некоторое время, пока отец еще не проснулся и не обнаружил его отсутствия. Обычно, по воскресеньям, он никогда не вставал раньше десяти. А волноваться он начнет только спустя около часа после этого. Вот тогда он уже сможет позвонить в полицию и сообщить о пропаже Альберта. А возможно и не сможет, чертов ублюдок.

В одиннадцать часов, ради того, чтобы обезопасить себя, Альберт избавился от велосипеда. Уже практически час после этого он шел пешком. Остановившись на одной из заправок, он купил себе корневого пива[8], чизбургер и картошку фри. Когда проезжающий по дороге Милтон остановился, чтобы подвезти его, было уже около двух часов дня.

– Голоден?
– Прервал его мысли Милтон, и выкинул в окно окурок. Во тьме сверкнул его красный огонек.

– Просто умираю, до того охота поесть, - сказал Альберт.

– Судя по дорожному знаку, скоро мы въедем в Личфилд. Там можно будет остановиться...

– Девушка!
– Внезапно выпалил Альберт.

Она сверкнула в свете фар лишь на мгновение, а затем скрылась во тьме позади. Но за это мгновение Альберт успел разглядеть ее вытянутую руку с оттопыренным большим пальцем. Это была стройная блондинка лет шестнадцати. На ней был Индийский ободок, свободная расстегнутая рубашка и джинсы.

– Подсадите ее, Милтон.

– Без вариантов.

– Почему нет?

– Запомни одно золотое правило, Билли: никогда не подсаживай в свою машину попутчиц прекрасного пола.

– Эй, давайте вернемся и подсадим ее. Эта дорога в самом деле пустынная. Она может простоять там всю ночь.

– Нет. Я не подсаживаю в свою машину девушек.

– Почему?

– Я объясню тебе, почему. Посадив ее в свой автомобиль, ты оказываешься в ее же власти. В ее и только ее власти, Билли. Она может творить абсолютно все, что только придет в ее голову. Она может даже начать тебя шантажировать.

– Как она может начать кого-то шантажировать?
– Специально громко спросил Альберт, чтобы заглушить звук открываемых ножен.

– Она может обвинить тебя в попытке изнасилования. Это же так просто. Подобное происходит постоянно. И что будет значить твое слово против ее? Более того, она ведь в самом деле может пойти в полицию, где в подробностях опишет и тебя и твой автомобиль. Даже номерной знак на нем.

Нож уже лежал у него на коленях, скрытый под скрещенными руками.

– Вы говорите так, опираясь на собственный опыт?
– Спросил он.

– Естественно.

Быстрым движением, он выкинул лезвие и выставил нож в вертикальном положении.

Глаза Милтона резко метнулись в сторону. Он начал было что-то говорить, но в этот же момент лезвие уперлось в его щетинистую кожу под подбородком. Он закрыл рот и отклонил голову назад.

– Останови автомобиль, - сказал Альберт.

Милтон убрал ногу с педали газа. Его худощавое, кожистое лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Альберт мог видеть только один его глаз: тот бликовал на свету и продолжал коситься в сторону.

– Съезжай с дороги и тормози.

Медленно, автомобиль начал сбавлять скорость. Под шинами захрустел придорожный гравий.

Когда машина остановилась, Альберт втащил из замка зажигания ключ.

– Выметайся, - сказал он, опуская нож.

– Ты собираешься оставить меня здесь?

– Открывай дверь и выходи.

– Да ладно тебе, Билли. Может ты одумаешься и мы обо всем забудем? Как я доберусь без машины до Сент Луис?

Альберт ничего не ответил, а лишь ткнул его в бок.