Я подскочила на ноги, подошла к кроватке и замерла, разглядывая своих дочек. Заметила, как Вика своей ладошкой взяла за руку Нику и начала засыпать. Сама! Такого вообще никогда не было. Не зря же говорят, что у близнецов особая связь. Впиваюсь взглядом, смотря на двух спящих крошек, боясь, что я проснусь, а никакой Ники не существует. Ладонями глажу ножки девочек, а из глаз льются горькие слезы. Мне радостно и страшно одновременно.

Алина молча наблюдает за мной, а потом бережно обнимает и выводит из спальни, когда Вика крепко засыпает. Я же щипаю себя так сильно, что точно останется синяк. Проверяю, точно ли я не сплю. Точно…

— Давай я тебе чай налью. Поговорим, обдумаем. Сейчас нельзя пороть горячку, — говорит нежно, но каждое слово проговаривает твердо.

Повинуюсь ей и замолкаю. Минимум час у меня есть, а что потом? Боже, дай мне сил! Уже сидя на кухне, я прошептала:

— Я боюсь.

— Чего, милая? — ласково спросила Алина, поглаживая меня по рукам.

— Ошибиться. Если он все знал? Как он мог?

— А если не знал? Вдруг случайно так получилось…

— Ой, не верю я в такие случайности! — эмоционально спорю я, — он специально меня в эту клинику отвез, где его жена рожала! Зачем, спрашивается? А потом жену свою встречал с таким шикарным букетом цветов…

— Откуда ты знаешь?

— В окно видела их выписку, — пробормотала я.

— М-да, — только и смогла выговорить Алина.

Алина поставила передо мной чашку чая с мелиссой.

— Слушай, но мы же хоронили ребенка… Девочку… Возможно, умер ребенок, как раз у него и его жены. Я думаю, скорее всего, его жена попросила поменять детей, а твой Алекс не причем. Он не дурак, чтобы подпускать Нику к тебе, если бы все знал!

— Возможно, — прошептала я, и тут же очнулась, — Алина! Ты же видела ее в гробу! Разве они похожи были? Вика и Василиса… Та девочка?

Подруга неуверенно жмет плечами.

— Я не знаю, я же сама рыдала без конца тогда. Впервые я видела ребенка в гробу, не передать словами, какое это ужасное зрелище. Мне скорую хотели вызвать, потому что я в обморок упала… А потом гроб быстро закрыли, я бы не подумала тогда искать сходство. Да и дети новорожденные все немного похожи друг на друга. Вика за три дня поменялась как! Да и тело часто выглядит не так, как…

Она замолчала.

— Ты не говорила… — прошептала я виновато.

— Ты что? Ты в таком состоянии была? Если мне было плохо, то я даже с трудом представляю, какого было тебе… В миллион раз хуже!

Я обняла Алину, ощущая, как переживает за меня она. Сделала глубокий вдох. Сделала несколько глотков абсолютно безвкусного чая.

— Я думаю, что не все у него с женой хорошо, раз притащился с Никой на работу. Может, она ребенком его удержать хотела? А вот то, что именно твоего забрать решила… Может, просто потому что двойня? Не факт, что она знала от кого ребенок. Заплатила поди она кому-то из медперсонала, чтобы детей подменили!

— Слишком много «может», — ответила я, но сердце мое хотело ей верить.

— У меня хорошая интуиция, — искренне улыбнулась Алина, — блин, с работы звонят.

Алина поспешно ответила на звонок, выйдя из комнаты. Я же раздумывала. Бежать сломя голову уже не казалось такой хорошей идей. Но страх потерять снова Нику был сильнее, поэтому я все еще сомневалась. Один звонок отцу. Самолет… и никто никогда не заберет моих девочек.

Алина вернулась через несколько минут.

— Наташ, мне ехать нужно.

Я кивнула в ответ. Мысли мои были далеко.

— Обещаешь, что не наделаешь глупостей? — уточнила Алинка.

— Обещаю! — ответила я, но все еще не приняла окончательное решение.

— Я надеюсь, — вздохнула Алина, — поговори с ним. Если нужно, мы наймем лучших адвокатов, засудим всех причастных, и врачей и жену его, да и его самого, если нужно будет! Разобраться с этим просто необходимо. Никто не имеет право чужих детей менять.

— Сложно, — ответила я, раздумывая о том, что в мире денег правят свои законы, но уверенность в том, что дочки будут со мной, росла.

— Ничего, мы поборемся. Девочки останутся с тобой законным способом. Бежать ни от кого не нужно будет!

Я закивала, как болванчик. Алина ушла, а я все же продолжила собирать чемодан…

В голове крутились тысячи мыслей. Но я четко поняла, что мне нужен план. Иначе ничего не получится. Я встала около детской кроватки, наблюдая, как спят девочки. Улыбалась своим крошкам, обдумывая, как поступить. Время бежит, и если я не приму правильное решение, возможно, потом будет поздно.

Ника морщится, а потом начинает жалобно пищать. Я тут же бережно беру ее на руки, покачиваю, а она, не открывая глаз, начинает губами искать соску. Наверное, проголодалась. На каком-то маниакальном уровне мне захотелось покормить ее самой. Ведь не только я была лишена Ники, но и Ника лишилась мамы! Я оголила грудь, а Ника жадно схватила сосок. Причмокивала долго и так сладко. Так и уснула на моей груди, не выпуская ее изо рта. Пока Ника кушала, я плакала.