Солнце, медленно выползавшее над горизонтом, ещё совсем не слепило. И мы с двумя Игорями без проблем провожали взглядами и прицелом пулемёта нашу небольшую поисковую экспедицию. Дежуривший на этом посту паренёк уступил мне место и я прильнул к оптике оружия, внимательно оглядывая окрестности затопленного городка.

Внизу, в небольшой пластиковой плоскодонке, отплывавшей на поиски нужного софта, кроме Жука и Сани, находился весь остальной отряд под командованием Егора. Макс и Васёк сидели на вёслах, а Белый залёг на носус автоматом наготове.

— Нормально вы тут, всё-таки, окопались... — С утра мы с Игорем сначала зашли на склад, где я смог оценить запасы их провианта и патронов. — Хотя Саня говорил, что к вам никто, кроме единичных жор, до сих пор не совался...

— Ты, я слышал, зимой в городах не был да? — Молодой пилот глянул на меня с некоей долей скепсиса. И, как мне показалось, гордыней.

— Нет.

— Если бы был — то и сам бы так укрепился при первой возможности. Большинство детей, конечно, попряталось по своим квартиркам. Или вообще оттуда выйти не смогли... Но те, кто решил брать ситуацию в свои руки, были не особо разборчивы с средствах. — Кажется, я услышал в тоне Игоря некий пафос. Дескать, эх ты, деревня, жизни не нюхал...

— Слушай, братишка... Тебе сколько лет было, ну... Скажем... В девяносто третьем? Минус два? — Я поспешил слегка охладить его самомнение и понял, что примерно угадал. — Я тогда был знаком с одним пацаном, который с дружками зарабатывал на жизнь исключительно взломом квартир. И не принимали его потому, что он каждый месяц заносил нехилую долю участковому. А тот ещё и наводил его на хаты побогаче. У коммерсов каких-нибудь или челноков. На тех, у кого и так рыльце в пушку было. И далеко не все бы пошли в ментовку за помощью.

Сделав паузу, я ещё раз оценил реакцию. Пока что нейтральная.

— И вот как-то осенью, в девяносто четвёртом, он проявил инициативу — решил побыстрее к успеху прийти. А то, говорил, слишком много мент стал себе брать. Борзел, типа. И грабанул тогда весьма понтовый коттедж в соседнем районе, татар каких-то. Баксы, пушки, рыжьё... Богато наварился, базара нет. Неделю бухал на радостях. Жизнь удалась, хуль. Даже мне тогда тоже по дружбе перепала пара «Сникерсов» — много ли нужно пятиклашке для счастья... А ещё через пару дней его зарезали как собаку в собственном подъезде. В моём, по совместительству. Я тогда в школу с утра пораньше вышел. С хорошим настроением, надо сказать. Первым уроком физра была. Смотрю, а он под батареей валяется, в луже крови. И вместо глаза — дыра с каким-то фаршем. А вторым — смотрит на меня с такой грустью, какой я у него в жизни никогда не видел.

Игорь никак не комментировал эту историю, очевидно поняв намёк на то, что в городском аду я далеко не новичок. Но его юный тёзка, дежуривший на этом посту, всё же поинтересовался:

— А друзья его чё? На дно залегли?

— На дно... Как бы не так. Пересрались и с повинной к ментам прибежали уже тем же вечером. Думали, что в тюрьме их не достанут. Всё равно потом в колонии всех повесили. Точнее... Типа сами повесились. На собственной одёжке. А участковый тот недавно на пенсию вышел. Полковником. Может, сейчас ещё шляется где-нибудь в Волжских Далях, около дачи своей.

— Слушай, Кир... — Пилот всё-таки решил сменить тему, переварив мой рассказ. — А ты что, правда надеешься найти в Москве сведения о складах Госрезерва?

— А что нам остаётся? — Я пожал плечами, продолжая разглядывать местность через прицел. — Думаешь, детишки смогут наладить натуральное хозяйство до зимы, при этом постоянно отмахиваясь от ульев или очередных степных набегов? Они, конечно стараются... Но вот у них наверняка скоро у самих дети пойдут. В то время, как они сами себя ещё так... На грани голода и авитаминоза прокормить могут.

Оторвавшись от прицела, когда плоскодонка скрылась за углом ближайшего здания, я снова глянул на лётчика и заметил, как он изменился в лице при упоминании возможных подростковых беременностей. У-у-у-у... Да у вас тут, похоже, скоро пополнение... Но не стал задавать неудобных вопросов. Никогда не любил лезть в чужие жизни.

Отрапортовав по рации, что лодка вышла из зоны нашего прикрытия, лётчик негромко заговорил вновь:

— Просто... Там на складах, конечно, куча всего. Говорят, целые подземные гаражи даже есть. От начала конца не видно. И они рассчитаны на то, чтобы всю страну кормить несколько месяцев... Просто... Ты же слышал, что там в Москве. Думаешь, оно того, всё-таки, стоит?

— Пойми меня правильно, пилот. Я всегда думал, что в нашей жизни нет никакого смысла, на самом деле. Кроме того, который мы сами себе придумаем. И раньше меня просто физически тошнило от того, что себе я его никак придумать не мог. Вообще никак. И ты уже знаешь, чем это закончилось. Но теперь... — Я откинулся на мешки с песком и ещё немного полюбовался восходом, пока позволяло неяркое Солнце. Красивый вид как-то сам собой наводил на откровения. — Знаешь, за прошедшие неполные пару месяцев я был по-настоящему счастлив чуть ли не чаще, чем за всю свою предыдущую жизнь. И, как мне кажется, это происходит потому, что у меня, наконец-то есть цель. Миссия. Смысл. Я стал кому-то по-настоящему нужен. Оказалось, что меня даже могут, страшно сказать, любить! Представляешь? Меня!