Кэшем успел увидеть, как Харбор поднимает руку и бросает вдогонку свидетелю огненный шар. Бен оказался более быстрым. Его магия уничтожила огонь сэра Джеймса, развеяв его по ветру, словно туман.

Харбор резко обернулся и увидел перед собой настоящего противника. Лицо его при этом оставалось удивительно спокойным. Бен невольно поразился выдержке этого человека. Казалось, что сэр Джеймс ничуть не удивлен появлению Кэшема. Действовал он слаженно, но при этом двигался как-то странно. И уже когда выскочившие следом за другом Грэм и Тит нанесли один общий удар, попав в цель, Бен вдруг понял, в чем просчитался. Понял за миг до того, как фантом лорда Харбора развеялся, уничтоженный магией.

К слову, отличный такой фантом. Ничуть не хуже тех, что он создал сам, если даже не лучше.

Его фантомы не обладали силой атаковать врага и оставалось лишь догадываться, сколько своей магии влил в это создание Харбор.

– Проклятье! – выругался Тит, проследив за тем, как то, что было темным магом, развеялось как дым.

– Видимо, не ты один силен в создании фантомов, Бен, - сказал Грэм, но Кэшем уже спешил к лошадям. Высвободив одну, он взлетел на спину скакуну и развернув ее с помощью ног, пустил животное в галоп, вцепившись в ее гриву.

В его голове стучали молоточки страха. В висках сдавило, казалось, нет возможности сделать даже вдох, а встречный ветер бил в лицо и стоило огромных усилий не свалиться с лошади не имея под собой седла, да еще и при такой бешеной скачке.

Кажется, друзья закричали ему что-то вслед, но он не услышал. Уже спустя милю сумел неловко обернуться и увидеть, что Грэм занял место кучера и экипаж, лишившись одной лошади, несется к Штормовому пределу, но увы, не так быстро, как Бен.

«Проклятье!» - снова пронеслось в голове молодого мужчины. И что теперь делать? Мысли все, как одна, были далеко не радужными. Страх сковал тело, пульсировал в крови, давил сердце, будто чья-то сильная рука, пробившая грудную клетку.

Было страшно. Было больно.

Он еще никогда так не боялся, как в эти короткие минуты.

Как в ту секунду, когда увидел рядом с замком, на подъездной дорожке высокую знакомую и отчаянно ненавистную фигуру лорда Джеймса Харбора и рядом с ним собственный фантом, висящий в воздухе, будто марионетка, подвешенная за нитки.

«Боги, Аврора, только не попадись на уловку, прошу! – молился он мысленно. – Только сдержи слово – не покидай пределы замка!».

Ему казалось, что он отчаянно опаздывает. Время словно остановилось, а ноги его лошади показались Бенедикту увязшими в приливной волне. Если бы он мог, он бы побежал, но умом понимал, что не успеет.

Возможно, не успеет и на лошади.

Сколько уже Харбор находится под окнами? Что, если Аврора в эту секунду уже стоит на пороге?

Бен не знал, что Джеймс Харбор собирается сделать с его женой, но сердце чувствовало, что ничего хорошего.

А еще…еще он безнадежно опаздывал.

Где-то на дороге, там за спиной, мчались к Штормовому пределу его друзья. Но и они не успевали.

«Аврора, прошу, оставайся в замке!» - взмолился он отчаянно и еще сильнее ударил подошвами сапог бедное животное, мчавшееся на пределе сил.

*******

Сердце было не на месте. Я не могла ничем заниматься и, бросив все дела, принялась бродить из угла в угол, не находя себе места. А порой выглядывала украдкой в окно, помня о том, что велел Бенедикт, и мысленно молилась за то, чтобы все закончилось. Желательно сегодня. Желательно, чтобы никто не пострадал.

Видят боги, я не хотела зла даже лорду Харбору. Пусть его судит правосудие, не Бен. Но надеяться на то, что этот человек сдастся без боя, не могла. Мне казалось, я знаю, из какого материала он сделан. Харбор крепкий мужчина и, как сказал Бен, признаваясь в этом с честью, но без охоты, что он сильный маг. Темный, сильный… Наверное, намного сильнее, чем мой муж. Но успокаивало то, что Бенедикт будет не один в этом противостоянии.

Как же жаль, что я не могу ничего сделать и ничем помочь.

В этом Бен прав. Лучше сидеть в замке и не выходить за его пределы. Это и будет моей посильной помощью, ведь я обещала мужу, что не сделаю и шагу за порог Штормового предела. К тому же, мне теперь следовало беспокоиться не только за собственную жизнь, но и за жизнь ребенка, которого я носила.

Мысль о дочери, или сыне, похожем на Бенедикта, придавало рассудительности и трезвости уму. И все же я не могла не переживать за мужа и за его друзей. К слову, и Титаниум, и весельчак Грэм, мне понравились. А более всего радовало то, что у мужа есть такие надежные друзья.

В очередной раз приблизившись к окну, попыталась заглянуть вдаль, туда, где уже не было видно экипажа, но куда рвалось мое сердце.

Интересно, что происходит? Появился ли Харбор? Купился ли на хитрость Кэшема?

О, как я надеялась, что в этот самый мир трое друзей пленили и связали сэра Джеймса, желательно прежде лишив того сознания. Но тревога не отпускала, и я снова принялась мерить шагами комнату, уже сбившись со счета и начиная снова и снова.

– Леди Кэшем, может быть вам подать горячего чаю или вина?