Все складывалось отлично.

Харбор кивнул и, сдвинув ветви, вернулся на поляну и вздохнул.

Как бы то ни было, стоит оставаться осторожным. И он должен перестраховаться. Не хотелось недооценить Кэшема и его проницательность. И пусть для этой цели придется пожертвовать магией. Лишь бы все получилось. Желательно, если не сегодня, то завтра.

Аврору надо перехватить, пока будет ехать в экипаже. Для него это шанс.

Харбор вздохнул и, закрыв глаза, встал, распрямил спину и принялся читать заклинание.

Давно он не использовал столь сильные и древние заклятия. Слишком давно. Не было повода, не было причины.

Об одном единственно жалел в своей жизни, что не владел магией жизни, иначе…

«Иначе все могло бы пойти по-другому!» - понял мужчина на миг прервавшись и вздохнув.

Никто и никогда не любил его так, как любила жена. И он никого не любил в своей жизни, пока не встретил ее. Встретил для того, чтобы успеть понять, какой хрупкой иногда бывает жизнь и как легко потерять то, что является для тебя самым важным на свете.

Его жена, его судьба и дитя, прожившее несколько часов после рождения.

За одну ночь он из самого счастливого человека стал мертвым, потому что умер в тот миг, когда сердце леди Харбор перестало биться. Он помнил, как сидел рядом, как держал ее за руку вглядываясь в бледное обескровленное лицо. Она была еще жива. Пыталась улыбнуться… Его сильная и такая прекрасная леди Харбор. Он пытался быть сильным. Он ничем не показал ей свой страх. Он отправил слуг за лекарями, за магами-целителями, а сам оставался подле супруги до ее последнего вздоха. И сам закрыл ей глаза, так и оставшись рядом, сидя на полу у ее постели, глядя в пространство безумным пустым взглядом.

После ему рассказывали, что слуги пытались войти в спальню. Кто-то принес младенца, и его крошечная дочь тоже была мертва.

Он не помнил ничего. Не помнил, как выгнал всех из спальни жены, в том числе и лекарей, которые прибыли слишком поздно.

Ему рассказывали слуги, что он заперся вместе со своей женой и дочерью и не выходил трое суток.

Зато он помнил, как призвал тьму и остановил процессы в теле своей жены.

Как удержал внутри у нее душу.

Уже тогда он знал, что сделает дальше и как поступит.

Холодный ветер коснулся волос мага. Он вздрогнул, словно от удара и открыв глаза, понял, что все это время просто вспоминал. Внутри сердце билось с такой силой, что становилось больно, но он радовался этой боли. Потому что она снова и снова пробуждала его к жизни, напоминала о том, что предстоит сделать и дарила шанс на счастье и на возвращение любви.

**********

Напрасно я пыталась отвлечься разбирая доходные и расходные книги в кабинете у Бенедикта. Мысли все равно возвращались к мужу и к его друзьям.

Получится ли поймать Харбора? Получится ли отвести беду?

Невольно, даже подсознательно, опустила руки, положив на живот. Если бы не магия, я бы еще не знала о том, что скоро подарю Бенедикту ребенка. А теперь это знание наполняло меня внутренней силой, давала тот стимул жить и радоваться своему счастью. Я даже забыла о нашем договоре. Сейчас у дверей в Штормовой предел стояла иная беда, более опасная и более важная.

– Миледи? – в кабинет с поклоном вошел слуга.

Я подняла взгляд и посмотрела на дворецкого.

– Вы просили сообщить, когда будет подана карета, - отчеканил он и я, тут же поднявшись со стула, поспешила прочь из комнаты, ощущая, что сердце гулко бьется в груди.

Спустилась вниз, успев до того момента, когда Грэм, переодетый в женщину, но так и не поднявший вуаль при слугах, направлялся к выходу.

– Постойте! – крикнула с лестницы, и мужчина замер, а затем повернулся ко мне.

– Вы едете без сопровождения? – спросила я и быстро оказалась внизу, подошла к Грэму, пытаясь разглядеть его лицо под слоем вуали и понимая, что не могу сделать этого.

Мужчина покосился на слуг, и я распорядилась, чтобы нас оставили все, кроме лакея, отправившегося к экипажу. Он должен был помочь леди забраться внутрь.

– У слуг будут вопросы по поводу незнакомки, - тихо пошутил Грэм.

– Слуги не станут задавать вопросы, - ответила я.

– Мне пора, - добавил мужчина.

– Берегите себя и удачи, - сказала я.

– Мы непременно ее добудем для вас, - он огляделся и, не заметив в холле ни единой души, шутливо поклонился, а затем вышел, оставив меня смотреть ему вслед.