– Аврора, - Бен вернулся ко мне, опустился на кровать рядом, глядя так обжигающе жадно, что мне стало жарко в своем платье.

Ничего не ответив, протянула руки и неумело стащила с мужа камзол, при этом пристально глядя ему в глаза.

Бену моя настойчивость понравилась. Отшвырнув прочь мешавшую одежду, он склонился ко мне, припал к моим губам, словно к роднику с живой водой, сминая губы с дикой жадностью, от которой все тело покрылось мурашками и где-то там, в самом низу живота, отдалось непривычной сладкой тяжестью.

Руки мужа опустились на плечи. Не разрывая наших губ, он опустил платье, обнажив одно плечо, и прижался губами к горячей коже, ставшей неожиданно такой чувствительной, что было почти больно от этого мучительного наслаждения, слишком острого и нового для меня.

– Ты позволишь? – прошептал Бенедикт, возвращая меня из волшебного мира своих ласк в Штормовой предел.

– Что? – я моргнула, удивленно глядя в лицо мужа.

– Позволишь? – его руки обвили мой стан, коснулись застежек на спине.

– О! – я даже покраснела, когда поняла, что он хочет сделать. – Конечно, - и привстав, повернулась так, чтобы Кэшему было удобно расстегнуть все эти бесконечные крючки и ослабить шнуровку. Немного зацепило и смутило то, как ловко и быстро муж справляется с женским нарядом, но я почти сразу же напомнила себе о том, что не собираюсь вспоминать его прошлое. Да, у Бена есть опыт в отношениях. Для меня это, полагаю, даже большой плюс, ведь хоть кто-то из нас знает, что делать. И все же, пока Кэшем высвобождал меня из плена дорогого наряда, я зажмурилась. Касания сильных рук дарили наслаждение. Он почти бережно снял с меня одежду, а затем там, где прежде тела касались его пальцы, кожу обожгли поцелуи, сорвавшие с губ непроизвольный стон.

Когда я повернулась к Бену и нашла в себе смелость открыть глаза, то с удивлением осознала, что он успел не только раздеть меня, но и раздеться сам.

Муж снял рубашку и сапоги и теперь сидел на постели рядом со мной в одних штанах, а я откровенно рассматривала его широкую грудь, ощущая сильное желание прикоснуться к ней пальцами и ощутить гладкую твердость подушечками пальцев.

Словно угадав мои мысли, Бен произнес:

– Коснись меня.

– Я… - подняв взгляд, встретила его ответный.

– Боишься? Но я не кусаюсь, Аврора! – он усмехнулся и я, решительно протянув руку, осторожно прикоснулась к его груди, и мне понравилось то ощущение, которое последовало за этим прикосновением.

Да и что уж говорить! Мне просто нравился Бен. Все в нем, начиная от дерзкого взгляда, полного желания и любви, и этого тела, такого сильного, такого…моего…

Бен несколько секунд терпеливо ждал, пока я пробегусь пальчиками по его гладкой коже. А я, словно потеряв всякий стыд, гладила широкие плечи, сильную спину, позволив своим непослушным рукам опуститься ниже на пояс его штанов. Более того, я разрешила себе и более раскрепощенную дерзость, когда, погладив твердую грудь, пробежалась пальчиками ниже, по плоскому животу, очертив каждый мускул на идеальном теле супруга.

– Нет, все, - перехватив мою руку, Бен поднес ее к губам и поцеловав, произнес, - твоя неопытность сводит меня с ума. Я никого и никогда не хотел и не захочу так, как хочу тебя, моя маленькая жена. Но если ты еще раз прикоснешься ко мне, боюсь, моя выдержка потерпит жалкий крах. Я и так слишком долго ждал тебя.

Он потянулся ко мне и поцеловал. Снова. Жарко. Жадно.

Натиск был одновременно нежным и уверенным. Я и сама не поняла, как оказалась лежащей на кровати, а Бен, склонившись надо мной, продолжал целовать меня снова и снова, в то время как его руки осторожно приподняли сорочку и скользнули по бархату кожи на внутренней стороне бедра.

– Бен! – ахнула я.

Страха не было. Разве что самую малость.

– Не бойся, Аврора. Я никогда не причиню тебе боль, - ответил Бен и снова поцеловал меня.

Ласки стали смелее, жар опалял тело, пробуждая во мне то женское, что прежде словно спало, ожидая своего момента, открывая меня навстречу любви одного-единственного на свете мужчины, который имел для меня значение.

– Люблю тебя, - шепнул Бен и я, заглянув в его темные глаза, ставшие почти черными от охватившей нас обоих страсти, сама потянулась к мужу, притягивая его к себе ближе.

Наши тела переплелись, став единым целым. Где-то за окном небо озарила вспышка молнии, но прогремевший гром показался мне лишь еще одним ударом сердца, одного на двоих. Нашего с Бенедиктом.

– Моя, - шепнул Кэшем, переворачивая меня так, что я теперь лежала сверху.

– Твоя, - шепнула я в ответ, ощущая одновременно пустоту внутри и заполненность от нашего единения.

А затем тело словно обрело странную легкость. Ахнув, я увидела, как широко распахнулись глаза Бенедикта, а меня, словно пушинку, которая не весила ничего, подняло над кроватью. Волосы упали вниз, мешая обзору. Я вскрикнула от испуга и из груди вырвался непонятный яркий свет, озаривший все вокруг и лицо Бенедикта, застывшее в удивлении.