– Это маловероятно, Долана, – покачал головой высокопоставленный жрец. – Отродья бездны вообще не славятся острым умом, а все больше неуемной кровожадностью и жестокостью.

– Надеюсь, вы правы… – тихо выдохнула аристократка, хотя увязать эти слова с поведением чешуйчатого зверя у нее никак не получалось. Потому она, стараясь отогнать от себя эти мысли, просто отвернулась и принялась созерцать медленно плывущие за окном ландшафты.

За оставшиеся четыре дня до Махи они со жрецом Воргана не обмолвились и десятком слов. Каждый из них был погружен в собственные раздумья и не горел большим желанием откровенничать. Вполне возможно, что их миссия провалится, и темная тварь попросту разорвет тела аристократки и хмурого патриарха на мелкие кусочки. А потому хотелось отмеренное небом время провести наедине с самим с собой, раз уж судьба не послала Долане других близких людей.

Боялась ли женщина смерти, идя с клинком из демонического рога прямиком к Данмару? Сложно сказать. Наверное, все же нет, потому что ужасные кошмары и ночные страхи после встречи с его клыкастой улыбкой довели бывшую помощницу советника до исступления. Ей просто хотелось уже положить конец этому липкому ужасу, даже если это будет означать конец ее жизненного пути. И от этой готовности проститься с миром, каждый глоток воздуха казался Долане сладким, как аромат редчайших кенсийских роз.

– Откуда вы, почтенные путники? – Грубо вторгся чей-то посторонний голос в неспешный бег размышлений домины Амброс.

Она несколько раз моргнула, возвращаясь в реальность, и обнаружила, что их экипаж уже подъехал к воротам внешнего кольца стен города. И даже более того, они успели полностью отстоять очередь из желающих попасть в Махи.

– Мы прибыли с дипломатической миссией из столицы, – взял на себя роль переговорщика патриарх Ордена. Отправляясь из Агата, он все же расстался со своим черным облачением, а потому признать в нем служителя Воргана сейчас было весьма затруднительно. – Вот верительная грамота, подписанная Его Сиятельством Иилием Вторым Солнечным. Нам необходимо встретиться с главами самопровозглашенного совета родов и обсудить все… кхм… возникшие разногласия.

Удовлетворенно кивнув, будто именно на такой ответ и рассчитывал, страж ворот взялся за сигнальный амулет и активировал его. Долана в первое мгновение напряглась, опасаясь нападения, но уверенность и всепоглощающее хладнокровие ее спутника сумело успокоить и аристократку.

Совсем скоро возле ворот появился конный отряд бойцов с эмблемами рода Атерна на кирасах. И их предводитель очень дотошно принялся изучать все документы, подтверждающие полномочия аристократки и экзарха. После проверки они взяли их карету под плотный конвой и приказали следовать за ними. Вот только Долана про себя отметила, что направляются они отнюдь не к центру Махи, где располагались жилища аристократов…

– Доблестные воины, а куда мы движемся? – Вполне учтиво обратился экзарх к солдатам. – Разве челны совета не должны нас принимать в первом кольце?

– У нас другой приказ, – несколько грубовато бросил один из сопровождающих, и на этом, собственно, диалог умер.

– Кажется, нас в чем-то заподозрили, дитя, – едва различимым шепотом поведал орденец, беззаботно откидываясь на спинку сиденья. Казалось, что их дальнейшая судьба его нисколько не заботит. – Постарайся обращать на себя как можно меньше внимания, говорить буду я. Быть может, не все еще для нас потеряно.

Долана бросила мимолетный взгляд на своего спутника и едва не вздрогнула, увидев, что его зрачки расширись, сокрыв под собой практически всю поверхность глаз. Потом, правда, она успокоила себя, предположив, что это эффект какого-нибудь снадобья, увеличивающего боевой потенциал жрецов, но до конца из головы это так и не смогла выкинуть. И уже когда конвой остановил их транспорт, а с обликом патриарха не произошло обратных перемен, аристократка заволновалась, что его внешний вид может насторожить воинов.

Однако же стражи не демонстрировали никаких признаков беспокойства или подозрительности. Домину Амброс и ее сопровождающего попросили покинуть карету прямо перед воротами храма Воргана, а затем передали на руки вероотступникам…

Как ни прискорбно было признавать, но махаканский экзархат в самом деле предал свою религию, встав на сторону демона. И демонстрировали они это практически во всем, включая отречение от своих священных символов и перекрашивание доспехов в цвет чешуи того ужасного отродья. Теперь вместо известного каждому имперскому ребенку медальона в форме меча, на своих шеях жрецы-изменники носили подвеску с кроваво-красным гранатом. Камень имел изящную огранку, формой напоминая каплю крови, и находился в обрамлении пары черных крыльев. И точно такая же эмблема теперь красовалась на их перекрашенных наплечниках.

Насколько Долана была наслышана, еретики больше не признавали Великого Стража своим богом, а следовали постулатам какого-то Алого Завета, о котором в Агате вообще мало что было известно. Но самым пугающим во всем этом оставалось то, что по некоторым неподтвержденным слухам численность апостатов каждодневно росло, ведь к ним постепенно присоединялись жрецы со всего Исхироса…

– С чем ты прибыл, староверец? – Сурово осведомился мощный воитель в доспехе, окрашенном в цвет свежей крови. – Я вижу, что ты еще не готов приобщиться к тайнам Алого Завета, так зачем тебя послали к нам?