— Там они тайно встречались? — расспрашивала я, потому что из огромной массы исторических фактов для меня самым интересным была любовная история двух людей, которым не суждено было быть вместе. По рассказам Тани, любовь у них была неземная, но чем дело кончилось, неизвестно. Пронесли ли они ее через жизнь или вынуждены были прекратить встречи? Ответы на это я хотела найти в тайнике, где наверняка сохранились и записки молодого горячего парня.

— Марья была «сенной девкой», таких часто использовали как горничных и для сексуальных утех господ и их гостей, так что вряд ли они у них были — сложности потрахаться, — резонно заметил Мирон.

— Фу, ты такой грубиян! — расстроилась я, что слишком романтизировала интрижку крестьянки с барином. — Он любил ее и наверняка сумел огородить от других мужчин!

— Захар был сослан в Сибирь за участие в восстании, так что пламя его юношеской любви погасло, когда зад приморозило. Его лишили титула и наследства, а когда он вернулся после каторги, то женился на дочери сенатора Теплова, ему было уже тридцать восемь лет, и супругой они практически всю жизнь жили порознь.

— Таня сказала, что Марья любила его всю жизнь, и он не только писал ей, но и приезжал, будучи уже женатым. Вот найдем тайник и все письма почитаем! — мечтательно произнесла я.

— Нет там никаких писем… то есть если и были, то истлели давно за эти годы, — допустил первый промах Койот, и мне этого уже было достаточно, чтобы сложить все имеющиеся факты.

Во всей этой истории меня давно одолевала мысль, что я как-то уж слишком странно оказалась втянута в эту историю, будто меня как котенка вели за собой, привязав бантик к ниточке, дабы поиграть и в итоге заманили в охраняемый Борзовыми загон, где можно провести не один месяц в поисках разгадки.

— На тренировку пора, — засуетился Мирон, заметив мой тускнеющий взгляд.

— Поехали, — выдавила я из себя улыбку, пока не спеша расцарапать наглую хитрую морду волчары.

На занятия бойцов можно смотреть бесконечно, глазея на тренированные тела, но я была уже не в том настроении, решительно направляясь в кабинет дяди Саши, сказав Мирону, что хочу поздороваться.

— Он на площадке, — сорвал мои планы залезть в документацию агентства Мирон, махнув рукой на огражденную площадку, где происходил настоящий бой врукопашную.

Попавшись на глаза своему отцу, Мирон был сослан переодеваться, а я осталась наблюдать за крутящимися и отрабатывающими удары парнями.

— Где это он с тобой пропадает? — загадочно улыбался дядя Саша, приподняв одну бровь так же, как делает Мирон.

— Клад любовницы Чернышева ищем, — смутилась я от его проницательности, судя по взгляду, старший Борзов видит больше, чем нам всем кажется.

— А-а-а, понятно. Любимый квест твоего столба фонарного, — сразу понял, о чем речь, дядя Саша и отвернулся к площадке, где продолжали заниматься мужчины.

Макар выделялся среди прочих не только забитым татуировками на обнаженном до пояса торсе, но и огромной скоростью. Он так быстро перемещался и махал своими конечностями, что совершенно было невозможно следить за его прыжками, кувырками и ударами. И он единственный, у кого был не один спарринг-партнер, а сразу четверо.

— Ужас. Это так жестоко, — пропищала я, то жмуря глаза, то обратно открывая.

— Жестоко выпускать их неподготовленными к реальным угрозам, — как всегда улыбался дядя Саша, гоняя спичку во рту, и кивнул на Макара. — Не переживай, он их вполсилы лупит.

Я только нервно сглотнула от этой информации. Ну и игрища у этих гладиаторов! Когда на площадку завалился Койот, перепрыгнув через ограждение на одной руке, мне совсем стало не по себе.

— Мне страшно, — призналась я. — А девочки-телохранители у вас тоже так дерутся?

— Бывает, — пожал плечами Борзов.

— Поэтому Таня Абрамова на больничном? Тут покалечили? — затаила я дыхание и скрестила пальцы, надеясь, что я ошиблась.

— Нет, она не на тренировке травмировалась, — не отрывая взгляд от площадки, ответил Борзов-старший, и у меня словно все оборвалось в груди.

Казалось, этот последний пазл влетел в мою голову с силой удара Макара, разнося мозг в ошметки. Гадкий Койот! Подонок! Сволочь! Меня колотило от злости и обиды, слезы хлынули из глаз, и я не сразу поняла, что заскулила как заблудившийся щенок.

— Ленточка! — всполошился Борзов-старший. — Ну чего ты! Смотри, они ржут как кони!

Интерпретировав мои слезы по-своему, дядя Саша гаркнул бойцам отдохнуть, чтобы я их не видела, а у меня и так все бойцы, кроме одного, уже размытым пятном. Мирон застыл на матах, глядя в нашу сторону, расставив ноги на ширине плеч и выправившись как солдат на построении.

— Можно, я приеду к вам пострелять шариками? — утирая слезы, спросила я, клятвенно пообещав себе всадить весь рожок между ног Койоту.