— Бля, хочу твой бантик на своем члене, Котенок, — пропускает через мой затылок фейерверки искр бархатистый хрип.

Совершенно не догоняю, о чем он говорит, но в этот момент Мирон перехватывает мое запястье, отнимая свой царский жезл из моей руки, и я готова рычать из-за того, что его ловкие пальцы покинули мою промежность.

— Привяжу я тебе бантик, может, заткнешься и продолжим? — гневно рявкаю я, царапая его плечи.

— Этот бантик, Ленточка, — стреляет глазами на мой рот Мирон, подхватывая мою ногу и закидывая на свое бедро.

Сообразить я успеваю, а ответить нет, чувствуя, как горячая головка туго входит в меня мучительно медленно. Тяжелая рука удерживает мой зад, а вторая обхватывает грудь, жадно ее сжимая. Дон Ми-Рон явно неравнодушен к моим сиськам, но и эта мысль улетучивается, едва наши бедра соприкасаются и меня распирает изнутри его разбухшая кочерга. Хорошо, что я сегодня не накрасила ресницы, потому что глаза намокли.

Снова что-то прошипев сквозь сжатые зубы, Мирон глубоко целует меня, сплетая языки, отчего по всему телу разносятся огненные шаровые молнии, беспорядочно разрываясь повсюду, где он меня касается.

Целую его в ответ и крепче цепляюсь за плечи, потому что Мирону, как самому навороченному болиду, для разгона нужно не больше трех секунд, и он начинает трахаться как животное. Быстро, глубоко и грубо толкаясь, сжимает мою задницу в тисках. Меня хватает на несколько минут, и мое тело уже готово содрогаться в экстазе, но гадкий койот не дает мне издать истошный стон.

Давление между ног пропадает и одним рывком Мирон разворачивает меня к столбу, прикладываясь тяжелой ладонью к моей заднице.

— Это за крапиву, — хрипло рычит поясняет Мирон, толкая меня к колонне.

Распяв меня у столба, Мирон оттягивает мою голову, не давая мне шанса вздохнуть, пожирает свой бантик. Бешеные фрикции возобновляются, как и утробное рычание на моей шее.

Ноги начинают дрожать, пол подо мной крутится, вокруг рассыпаются разноцветные искры и между ног горячо пульсирует.

Мирон обхватывает мой подбородок, сжимая щеки, и проталкивает мне в рот свои пальцы.

— Сожми их губами, Лена! — звучит настойчивый голос Койота.

Ловлю его почерневший взгляд и подчиняюсь всего на пару секунд, пока не разлетаюсь на мелкие частички, теряясь в пространстве. Это было феерично, так что я еще с минуту пропадала в ощущениях, приглушенно слыша прерывистое дыхание и ускоряющиеся шлепки от толчков. До меня долетает сдавленный стон Мирона, и снова он меня укусил перед тем, как его раздутый хвост покинул мое тело и горячее семя Койота оросило мои ягодицы.

Простояв в этой позе еще минуту, я пыталась вернуть твердость ногам, а Мирон уткнулся мне в шею, обхватив крест-накрест своими ручищами.

— Стой так, — восстановив дыхание, снова раскомандовалась хищная морда.

Пожертвовав своей футболкой, Мирон стер с меня следы бурной деятельности, не входившей в программу поисков.

— И часто вы тут, сударь, барышень в укромных уголках совращаете? — сильно поздно опомнилась я, что защитой Мирон не пользовался ни разу. Совсем ум потеряла?

Быстро натягивая шорты и футболку, я сунула в карман трусики под насмешливым взглядом Мирона, который только портки подтянул и все, опять нарядный.

— На каждом званном вечере этого дома, ангел мой, — не раздумывая, нашелся с ответом Мирон.

— Значит, место это вам хорошо знакомо. Мне нужна информация по окрестностям, зовите меня гулять, милорд!

— Извольте со мной променад по усадьбе совершить, душа моя! — интеллигентно изъясняясь, Мирон закинул меня на свое плечо совсем не по-джентельменски. Лишь бы подурачиться!

Ничто не способно пересилить привычки дикого койота! Несет меня вверх по лестнице на своем плече, обхватив за ноги, и весело насвистывает, будто налегке взбирается на самый верхний этаж.

С крыши усадьбы открывался потрясающий вид на земли, принадлежавшие Чернышевым, и Мирон увлеченно рассказывал мне, где и что находилось во времена, когда тут обитали члены семьи графа. Как оказалось, Борзов часто бывал тут, когда велись работы его дедом и бабушкой, а позже усадьба перешла под охрану агентства «Borzz», поэтому Рон знает тут каждый камень.

— Прямо за конюшней был лесной массив, в глубине которого били родники в камнях. Там и любил прогуливаться оболтус со своей зазнобой, — развалившись на теплой крыше, вещал как радиоприемник Койот.