— В усадьбу боярина Рысева. У меня дело к Николаю Олеговичу.

— Ну, тогда сами боги велели вам помочь, — заверил Воронцова старший приказчик. — Наш караван вышел из Славгорода вчера утром. Позвольте представиться, ваше сиятельство, Агап Лодов, старший приказчик при бояриче Михаиле Николаевиче, наследнике рода Рысевых. Думаю, он будет благодарен вам, что его караван пострадал гораздо меньше, чем бы мог.

Константин кивнул.

— Прошу меня простить, милейший, но мне нужно посмотреть, как там мой телохранитель, и заняться трофеями.

— Не смею задерживать, — снова поклонился Агап. — Сейчас я пришлю вам двух своих людей. Один из них сядет за руль.

— Благодарю, — Воронцов, развернувшись, отправился к «Туру», возле колеса которого сидел с закрытыми глазами бледный, как покойник, Дрозд.

— Рад, что вы живы, Ваше сиятельство, — произнес он, глянув на Константина снизу вверх и даже не делая попытки подняться. — Саве не повезло, да и всем охотникам.

— Жаль погибших, — присаживаясь рядом и вытаскивая сигариллу, ответил Воронцов. — И Саву жаль, и охотников Даяны, и мужиков из каравана. — Прикурив, Константин несколько секунд сидел с закрытыми глазами, запах табака, к сожалению, не мог забить тяжелый запах пролитой крови, который висел в воздухе, способствуя непрекращающемуся вкусу меди во рту. — Но надо жить дальше. — Он покосился на охотника, который застрелился. — Это только начало, и с каждым днем будет все хуже.

— Значит, надежды нет, — устало произнес Дрозд. — Сколько нас тут было? Больше полусотни. А сколько осталось? И если бы не вы, никто бы не выжил. Но вы один, вы не можете оказаться везде, прикрыть все колонны, веси, городки.

— Верно, — согласился Воронцов. — Противник наносит удары по разным направлениям и территориям. Да, они не фатальные, но очень болезненные. И если мы не придумаем, как это остановить, мы все умрем, и мир погрузится во тьму. А теперь подъем, Дрозд, нужно быстро здесь заканчивать и двигаться дальше. Вон и обещанные старшим приказчиком помощники пожаловали.

Два крепких мужика в забрызганной кровью одежде подошли и, с почтением отвесив поклон, уставились на Константина. Воронцов поднялся.

— Дрозд, на чем дальше поедем? Нам ведь с собой трупы везти, здесь я их потрошить не буду, а наш «Тур» хорошо пулями побило, горе-пулеметчик из охотников дважды в него длинную очередь всадил.

— Ваш сиятельство, — произнес один из мужиков, — мы можем посмотреть, много времени не займет. Если черный только батарею осушил, то заменить ее — дело пары минут. Есть у нас несколько запасных.

— Смотрите, — согласился Константин и, нагнувшись, вытащил из-под машины закинутую туда во время боя «Кару Сварога». — А я пока пойду, трупы тварей гляну, что с собой, что здесь бросить.

Он призвал тень, и та на этот раз откликнулась, даруя защиту. Во всяком случае, если кто решит ему в спину выстрелить, пока он будет сферы поднимать, так просто не завалят.

— Беляш, давай за мной.

Прислужник вскочил и, прихрамывая, пристроился рядом с хозяином. Дрозд, с трудом поднявшись, пошел следом. Да уж, видок у наемника был тот еще, волосы слиплись от крови, да он и сам был в ней с ног до головы. К счастью, вся она была чужой. Кроме сломанной руки, других травм у него не имелось.

Константин закинул «Кару Сварога» на заднее сидение, туда же отправился его карабин, из которого он не сделал в этот раз ни единого выстрела. А ведь еще за ножом, который так и торчал в грудь черного ведуна, на крышу фуры лезть. С этого он и решил начать. По дороге поднял все сферы от убитых им и прислужников, и тварей. Хороший результат — два проклятых, горбун, три чертика и целых четыре упыря, причем не свежак, а серьезные, быстрые, сильные твари.

— Надо глянуть, что есть в фургоне у охотников, — заметил слегка приободрившийся Дрозд, — уж набор для потрошения и хранилища для трофеев у них точно должны быть. Тут не одна тысяча золотых лежит.

— Вот только, когда нам их потрошить? Тут с полсотни тварей и сорок из них явно наши. Если звери нам без надобности, а их и немного, чуть больше десятка, то остальные… Представляешь, сколько времени уйдет? — поинтересовался Константин, ставя ногу на бампер грузовика, на котором его ждал покойный ведун. — Заберем самое ценное, остальное придется бросить. — Он с трудом вскарабкался на капот, потом запрыгнул на крышу кабины, и уже с нее перебрался на фуру.

Черный никуда не делся, так валялся со слегка подогнутыми ногами, в груди торчал нож из Беловодья, рукоять которого тускло светилась красными рунами. Сфера тоже никуда не делась, она лежала рядом с головой покойника, крупная и наверняка с огромной концентрацией тьмы.

Обыск не занял много времени. Нож с изогнутым лезвием, похожий на садовый для обрезания веток, черный, как ночь, с совершенно незнакомыми рунными надписями. Посох, небольшой мешочек, в котором обнаружилось аж два десятка маленьких светящихся пирамидок, два непонятных амулета или оберега, черт его знает как правильно. Все это отправилось в сумку, кроме посоха. Но бросать деревяшку в рост человека было жалко, двадцать золотых только энергетический кристалл стоил. Да уж, знатная добыча. Пинком сбросив труп вниз, чтоб больше никому лезть сюда не пришлось, Воронцов спустился прежним маршрутом и обнаружил рядом с ожидающим его Дроздом Талу.