– Друг, мне нужно скорее покинуть это милое место. Когда голосуем?

– Да голосовали уже дважды. Большинство – за Айюрра, около половины. Четыре из десяти за отца. Остальные за Пирраха. Причём он выдвигает не себя, а старшего сына Уодороха. Маркглейство оставит другому.

– То есть Айюрр никак не может набрать нужное превосходство. А с моими голосами…

– К нему тоже подъезжают. К тому же его люди лезут с посулами к голосовавшим за нас. Каждому обещают либ серебра за голос, но только в случае победы.

– Пожалуй, я ещё подумаю, за кого голосовать.

Фирух едва не ударил меня.

– Как ты можешь…

– Я почти всё могу. Остальное могут боги. Слушай, покупка голоса – законна?

– Нет! Конечно – нет! Но когда ставки столь высоки…

– Король Карах или его недоносок что-нибудь писали на этот счёт в своих законах?

– Карах – да. Виновная сторона лишается своих голосов.

– Всех или купленных?

Он замялся.

– Говори! Есть шикарная возможность, но я не юрист, пырх тебя задери. Можешь найти сам закон?

– Конечно, мы же во дворце.

Он то краснел от злости, то белел от гнева. Человек-лампочка. С клыками. Сейчас поуспокоился.

– До выборов нового короля власть принадлежит канцлеру?

– Номинально – да. Но я бы не слишком на него рассчитывал.

– А что мы теряем? Пока что все в тупике. Я попытаюсь узел разрубить. Если разрубят меня, поднимешь за упокой моей души чашу лучшего нира. Идёт?

Бросив пару сопровождавших, я в одиночестве начал бродить по дворцу. На нижней галерее увидел сына маркглея Айюрра. Сделал ему знак – поговорим.

Он подвалил сразу с полудюжиной телохранов. Столько не ушатаю даже бревном.

– Чего ты хочешь, убийца брата?

Парень был гораздо массивнее усопшего. Ростом высок – лишь на полголовы ниже меня. Рыжие волосы гораздо светлее, чем у большинства антов. Нос расплющен и свёрнут набок. Красавец, одним словом.

– Не с того начинаешь. Убийцей как раз был он. Вытащил меч против хрыма, меча не имеющего, то есть меня. Титул не унаследовал ещё, а полез на глея. То есть меня. Со всех сторон он неправ, а я вправе.

– Отец считает иначе.

– Пусть считает. Говорю-то я с тобой. Кстати, могу и тебя уложить как твоего брата. Это карманная баллиста.

Ствол ТТ упёрся ему в грудь. Охранники, не готовые к такому жесту, не среагировали.

– Из этой железки?

– Твой брат сомневался. Я ему показал. Могу и тебе показать. Мёртвые сомнений не знают, - надеюсь, от моей приветливой улыбки ему хоть немного поплохело.

Он нервно сглотнул. Глаза неотрывно смотрели на ТТ. Просипел без прежней уверенности:

– Повторяю. Чего ты хочешь?

Я убрал ствол. Любой, кому не мешали бы спины бодигардов, увидел бы: мы ссоримся. Но вокруг парочки, готовой пустить кровь друг дружке, не собралась бы толпа заинтересованных. Подобные стычки затевались повсеместно. Некоторые и правда закончились выносом тел. Пырнуть соотечественника мечом или кинжалом ради судьбы Отечества – нормальное дело.

И меня могли. В спину. Биб следил с наказом: нападут – бей. В смысле – соси душу. Боевой глоток на боевом взводе…

– Войны не хочу. Сделку.

– Говори.

– Мне нужен мир с вами. Беспрепятственная продажа нира и стекла в ваше маркглейство. Свободный проезд, у вас же берег моря, пристани.

– Не много ли хочешь, хрым?

Ку-клус-клан и здесь. Расист хренов.

– А ты назови цену.

– Для начала – голосуй за отца.

Клюёт…

– Не торопись. У меня два голоса.

– Что?!

Достал из-за пазухи и развернул перед ним пергамент с доверенностью Клая. Объяснил, что тесть уполномочил отдать голос за него. Чистокровный ант, между прочим.

– Первый раз о таком слышу.

– Законы Караха не запрещают. Я узнавал. Ну же, парень. Ты мне обязан – стал старшим наследником. Если Айюрра изберут, ты – маркглей. Иначе оставался бы сотником дружины при брате.

– Я не просил о такой услуге!

– Знаю. Он на меня напал, не я на него. Давай пользоваться ситуацией. Можем быть друг другу полезными.

Он задумался. Потом заставил телохранов отступить на пяток шагов.

– Либ серебра за голос Клая. И обещание не чинить тебе зла в отместку за брата – за твой голос.