— Это же семейный ужин… — лениво пожал плечами Феликс. — Я пришёл с той, с кем хочу создать семью.

Где-то на периферии сознания я услышала, как всхлипнула его мать. Все посмотрели на неё, а она приложив ладони к груди тихо прошептала: — Может, и внуками нас порадуете.

Мой взгляд скользнул в сторону Давида. Мужчина скрежетал зубами, совершенно не разделяя восторга матери.

— Конечно, порадуют, — подлил масла в огонь Герман. — Да, Сонечка? — подмигнув, обратился ко мне. — Подаришь мне племянника? С принцессами Давида на рыбалку не сходишь.

— Я… Я ничего не имею против детей…

Наверное, впервые в жизни, я не знала, что сказать. А Давид болезненно отреагировал на ремарку брата, буквально заскрипел зубами. Но на меня посмотрел так, словно я своей неуверенностью закапывала себя с головой. Словно всё это фальшь. Спектакль, разыгранный перед родителями, чтобы показать, что Феликс двигается дальше, готов создать семью и быть достойным наследником.

Возможно, это и правда был спектакль и меня просто не предупредили о моей роли в нём… Однако наглая ухмылка Давида, вселила в меня упрямство и бунтарский дух.

— Да, конечно, мы планируем, как минимум двух детей, — отчеканила, переводя взгляд на Сабурова-старшего. — Но нельзя же быть уверенными, что мы на этом остановимся.

Растянула на губах приветливую улыбку и одарила ею каждого из присутствующих. Надолго задержала взгляд на жгущих глазах Феликса и отчётливо прочитала в них восхищение.

Казалось бы, я прошла проверку. Отец семейства больше не устраивал мне допросов с пристрастием, а вскоре мужчины переместились в сад и завели нудные разговоры о бизнесе. Но меня съедало противоречие. Хотелось побыстрее покинуть этот дом и прямо спросить у Феликса — какого чёрта это всё значило? Семья, дети? Он что серьёзно?

Томясь от неведения, помогала матери убрать со стола и достаточно вяло поддерживала с ней разговор. Она хотела подробностей, которые я не могла ей дать. Дата свадьбы! Выбрали ли мы место для церемонии? Куда полетим в медовый месяц?

Боже, что я должна была ей сказать?

Врать, выдумывать, мне было мерзко. Вся эта фальшь, как будто высосала меня изнутри.

В какой-то момент, я почувствовала яркий порыв сбежать от её вопросов и чрезмерного участия.

— Мария Павловна, вы не против, если я прогуляюсь по дому? — робко поинтересовалась у женщины. — Заодно схожу в уборную.

— Конечно, Сонечка! Мне тебя проводить? — она было последовала за мной, но я поспешно её остановила.

— Перед ужином Феликс провёл для меня небольшую экскурсию, — снова соврала я. — Не переживайте, я не заблужусь… и очень скоро вернусь.

Вихрем вылетела из кухни, а вспомнив про террасу на втором этаже, побежала туда. Феликс действительно проводил для меня экскурсию, только это было не сегодня. Можно ли было считать, что моя ложь почти безобидная? Даже если да, мне всё равно было паршиво.

На террасе было просторно, свежо и как-то спокойно. А ещё меня затопили воспоминания нашего с Феликсом обеда и того, что было после. Щёки запылали. На губах заиграла какая-то глупая улыбочка и вот наконец мне стало намного лучше. Спокойнее. Как бы мне ни нравилась семья Феликса. Как бы были чужды его отношения с отцом и старшим братом, в конце концов, меня это не касалось. Мне нравился сам Феликс. И сейчас я совершенно отчётливо понимала, что хочу быть с ним. И если он не играл перед отцом, и действительно хотел семьи со мной, то я тоже этого хотела…

Из приятных размышлений меня выдернули голоса. Они звучали где-то совсем близко. Через мгновение я поняла, что голоса приближаются ко мне. Сразу узнала Германа. Но его тон не был миролюбив и спокоен, каким обычно звучал. А предмет разговора заставил меня, отскочить в сторону, спрятаться за узким шкафом, вжаться в стену и никак не выдать своего местонахождения…

— Это насилие, братец, — выплюнул Герман. — Насилие, твою ж мать! Как бы ты это ни называл, ты надругался над девочкой!

— Да плевать мне, что ты об этом думаешь, — лениво пропел второй голос, который принадлежал Давиду. — Скажи мне лучше, где то видео, которое этот маленький ублюдок успел заснять?

Голоса переместились ещё ближе. Я плотнее вжалась в стену и затаила дыхание. Мужчины прошли на террасу, а меня спасал только разросшийся плющ и узкий шкаф, за которым я смогла укрыться.

Металлическим скрежетом щёлкнула зажигалка. Ненадолго повисла тишина, а потом Давид смачно затянулся и вновь обратился к Герману: — Так где плёнка, брат?

— У меня, — спокойно ответил тот.

— Верни мне её. Или ты тоже будешь меня шантажировать?

— Больно много чести мне тебя шантажировать, — брезгливо отмахнулся Герман. — Я оставлю плёнку себе…