Шрифт:
Феликс был большим, и он знал это. Поэтому не настаивал, а действовал очень мягко. И я была благодарна за это.
Постепенно сама входила во вкус, впитывала возбуждающее удовольствие. Неистово ёрзала на месте, ощущая сладостное давление внизу живота и влагу на трусиках.
Изучение Феликса, продолжалось не слишком долго. Уже спустя пару минут, когда его ритм дыхания сравнился с ускоренной частотой толчков члена, он нетерпеливо поднял меня с пола. Сорвал халат, спустил бретельки, обнажая мою грудь и развернув к себе спиной, подтолкнул к кровати. Я едва успела упереться в неё ладонями и вздёрнула попку, по которой сразу получила звонкий шлепок. Кожу приятно пронзило покалывающим ощущением, а сгусток желания внизу живота ждал долгожданного проникновения.
А потом Феликс рывком вошёл в меня, заставив задохнуться от удовольствия. Властно сжал грудь, заставив вскрикнуть, и слегка навалившись на меня, прикусил кожу на выпирающей лопатке, вызвав очередной сладостный вскрик.
И вот опять, каждый в этом доме знал — мы занимались сексом!
Безудержным… потому что громкие шлепки наших тел, напоминали отбойный молоток. Необузданным… потому что всё чаще, мои стоны превращались в крики удовольствия. А голос Феликса срывался на почти животный рык.
Причёска, макияж, потраченное время на сборы — всё это было так неважно, ведь я сгорала в руках этого мужчины. Могла изобразить на голове, что-то простое, не вычурное, могла накраситься сама, лишь бы продлить те минуты блаженства, которые он мне дарил.
Я вообще не хотела идти на этот званый ужин, испугавшись откровений Германа…
И лучше бы мы и правда остались дома, не вылезая из постели, потому что ужину суждено было превратиться в катастрофу.
Правда я ещё этого не знала…
Глава 21
Феликс
Герман ждал на улице прямо перед домом, прислонившись к капоту моей машины. Как всегда собранный, спокойный и до зубного скрежета оптимистично настроенный. Никогда не понимал, как он умудрялся различать людей, видеть их нутро и при этом в каждом, буквально в каждом человеке находить что-то светлое.
Чёртов мозгоправ жил будто в иной реальности и ненароком подталкивал меня к этому краю.
— Почему мы не можем поехать все вместе? — с издевательской ухмылкой поинтересовался он, когда я подошёл ближе. — Гонять две машины не очень целесообразно.
— Потому что не можем, — беззлобно огрызнулся на брата, хотя внутри всё ещё бурлило негодование.
Понимал, что злиться на него пустая трата времени. Что он не Давид!
А Соня… Соня не моя бывшая. И вся ревностная ситуация не должна была портить вечер.
Мне вообще нужно было учиться самоконтролю. Ревность, злость, поспешно сделанные выводы — однажды уже сыграли со мной злую шутку. И у меня был целый год, чтобы осознать это.
— Как я понимаю, вы с Соней очень бурно мирились и хотите теперь побыть вместе?! — скрестив руки на груди, Герман слегка подался в мою сторону, пытливо уставившись мне в лицо. — Или ты поспешно включил инстинкт собственника и не хочешь, чтобы рядом с твоей женщиной находились чужие мужчины?!
Он откровенно высмеивал меня, а я не мог заткнуть его. Переубедить, что во мне не было такого нелепого чувства, как ревность. Или было? Чёрт…
— Заткнись, — все аргументы против позиции Германа где-то терялись, не желая складываться в логическую цепочку.
Я поспешил отвернуться лицом к дому, став к Герману вполоборота. Нечего было применять на мне свои психологические приёмы, у него подопытных кроликов целая клиника. А меня лечить не стоило.
— Это глупо, брат… думать, что Соня и я…
— А вот ты тогда не провоцируй во мне глупость, — я повторил позу за братом, только свой взгляд я устремил не в ответку на Германа, а на лестницу, ведущую к дому.
— Ты же знаешь, что твоя бывшая не изменяла тебе с Давидом, — вдруг ковырнул болезненную рану Герман.
— Почему ты говоришь об этом? — одарил его хмурым взглядом.
— Потому что ты во всём видишь подвох, а я лишь напоминаю, что его нет. Не было тогда! И сейчас не будет! Учись доверию, брат!
Чёртов учитель…
— Я сам разберусь с собой и со своей женщиной. Спасибо, что посодействовал её появлению в моей жизни, но дальше мы сами.
— Значит, всё-таки твоя женщина?! — зацепился за моё признание он. — А ты сказал ей о том, что сам отдашь долг её брата? — негромко уточнил Герман.
— Пока нет…
— Почему ты медлишь? — Герман приблизился вплотную. — Я, конечно, связался с её братом, сказал ему, что больше он ничего не должен… И чтобы он позвонил сестре и успокоил её. Но всё же ты должен с ней поговорить, раз уж вызвался. Соня должна знать, как попала сюда.