Коста стоял, его волосы трепал ветер, морская гладь, видная впереди переливалась бликами, сотни печатей засияли одновременно, отражая свет. Коста зажмурился от того, что глаза заслезились и почти на ощупь спустился вниз.

– Мы нашли твоих убийц Хоакин, – Шестой поднял голову вверх – обращаясь к печати, не глядя на Косту. – Как я и обещал. Осталось дело за малым – ждать. Зима за зимой, что переловить каждого и отправить за Грань… где ты встретишь их лично… Тебе бы понравилось место, из окна видно море… бескрайнее… зеленое… как ты любил… Ещё я обещал, что твой ученик сможет отомстить за учителя…

Коста поднял голову.

Отомстить? Переловить каждого?

– … но у него нет сил… это слишком опасно, поэтому я позабочусь об этом сам… лично. Мы пригласили мастера Вана, ты же помнишь его, Хоакин? Но… он сказал, что твой мальчик сможет снова попробовать сдать через зиму… У него обязательно получиться Хоакин… я обещаю тебе…

Коста опустил голову вниз, разглядывая плитки пола.

– … и сейчас, перед тобой я спрошу твоего ученика – захочет ли он – помочь? Стать Мастером, получить силу… Все пути будут открыты перед тобой, – Шестой обращался прямо к нему, – Нужно добровольное согласие на ритуал… это опасно, но…Второй ученик, третий, восьмой – многие проходили через это и обрели… силу и навыки, которых у них не было до этого… Это требует большой подготовки и затрат, это сложный ритуал, который не делают всем подряд… но… можно сделать исключение. Единственное, что требуется от тебя – это согласие и, если получится – десять зим ты будешь служить Аррам… а потом – делай что хочешь, можешь стать Мастером… – Шестой Наставник вытащил из внутреннего кармана перетянутый тесьмой мешочек и подбросил на ладони.

Тяжелый. Внутри что-то звякнуло.

А потом бросил его прямо под ноги Косты. Тесьма развязалась, и золотые кругляши покатились по каменному полу, звеня… рассыпавшись золотым ковром. Две монеты докатились прямо к ногам Косты и он поднял одну.

– Это всё – твое, – усмехнулся Шестой, но Коста не увидел насмешки, занятый тем, что примерно прикидывал, сколько там – двадцать фениксов? Тридцать? Сорок? Целое состояние! – Это то, что ты будешь получать на две декады. Арры платят щедро.

Две декады?

Коста ошеломленно посмотрел на Шестого Наставника.

Две декады?

– Или… – Шестой запустил руку в карман, и вытащил ещё один точно такой же мешочек. Взвесил на руке и потом, развязав тесьму медленно высыпал ручеек золотых монет прямо на пол. – … столько. Если будешь выполнять свою работу очень хорошо.

Шестой Наставник прошагал прямо к нему по золотым кругляшам – фениксы звякали под сапогами.

Коста равнодушно изучал рассыпанное под ногами богатство.

Арры платят щедро?

– Если Арры платят щедро, почему Мастер Хо нуждался в деньгах? Он же работал на Арров?

Шестой помедлил с ответом не более мгновения, а потом ослепительно улыбнулся.

– Четвертый всегда был слишком… гордым. И отказывался принимать любое вознаграждение.

Гордым?

Коста опустил глаза вниз, чтобы спрятать взгляд, на золотистые кругляши, рассыпанные по полу.

Гордым? Сколько раз у них не было, что жрать несколько дней? Гордым? Сколько раз они делили декаду один ужин на двоих и не могли работать, потому что у них не было денег на тушь и кисти… Гордым…

– Всего десять зим службы. Твое согласие – и у тебя будет все. Вообще все, что можно купить за фениксы. У тебя будет сила и деньги… Если ты согласен, тогда дай клятву. Не мне – Мастеру, – Шестой взмахнул рукавом вверх – под самый купол, где гулял вольный морской ветер. – Твое решение?

Коста смотрел на печать мастера, которая крутилась на ветру и переливалась на свету, на рассыпанные на полу монеты и его начала бить дрожь.

«Я обещаю вам, мастер Хо. Вы будете мной гордиться».

«Только те, кто не пожил, могут считать, что деньги и сила – это главное», – вспомнил Коста усталые слова Сейши.

– Это щедрое предложение, господин, – Коста уважительно поклонился и не увидел, как по губам Шестого зазмеилась удовлетворенная усмешка. Потому что не мог оторвать взгляд от пола, усыпанного золотыми кругляшами.

– Я отказываюсь. Сегодня вечером я уже принял предложение Мастера Вана.

Когда мальчишка вышел из поминального храма, Шестой улыбаться перестал. Стянул шелковую ленту с волос и поднялся наверх, выпуская вверх плетения – красный условный сигнал.

Двадцать четыре ступени раз. Двадцать четыре ступени два. Двадцать четыре ступени три.

Светило уже взошло высоко и море сияло ослепительной зеленью, волнуясь, что принесет новый день. Печать Хо он сдернул с крючка рывком, порвав цепочку.

Белую шелковую ленту он бережно завязал на узел, продев в кольцо, так, что печать оказалась опутанной белым шелком, как паутиной. И затянул двойной мертвый узел зубами со всей силы.

Шестой встал на самый край верхнего парапета третьего яруса, наслаждаясь чувством опасности. Пряди трепал соленый ветер.