Пусть детей от нее не отняли, но радости ей этот факт не приносил. Младший сын, шестилетний Тэйт, без конца рыдал, действуя этим матери на нервы. Вэйланд заперся в своей комнате вместе с одной из своих фавориток, а когда Неллая попыталась привести его в чувства и уговорить не сдаваться и продолжить борьбу за престол, только рассмеялся и приказал слугам выставить его за дверь и не пускать в его крыло.

Неллая после этого унижения и оскорбления разнесла всю комнату. Все, что могло быть разбито, было разбито, становясь осколками на полу. Мебель перевернута, вещи были раскиданы, но этого ей было мало. Вспоминая довольной лицо Мэйрилин и ее торжествующую улыбку с новой силой в крови женщины вскипала ярость.

— Ненавижу! Будь ты проклята, чертова ****, - взревела Неллая, когда ее захватил очередной приступ гнева.

— Как злобно.

В комнату запрыгнула фигура в черных одеждах.

Кто это? Подосланный убийца? Ассасин?

Неллая отпрянула назад.

Мэйрилин сняла с лица черный платок.

— Ты! — заорала женщина, которая еще вчера была матерью империи, вдовствующей императрицей, и бросилась вперед. Но всего лишь одно движение руки Мэй и она отлетела назад, болезненно приземляясь на пятую точку.

— Ах ты тварь! Как посмела заявиться сюда? Стража! Кто-нибудь, сюда!

Мэй цокнула, покачав головой.

— Никто не придет.

Медленно, загоняя свою добычу в угол словно дикий хищник она сокращала расстояние между ними.

Неллая неловко пятилась, отползая по полу к стене.

— Что тебе надо? — голос ее дрожал, выдавая нотки страха.

Правильно, она должна бояться.

— Даже после всего сделанного ты не раскаиваешься.

— Раскаиваться? С чего бы мне раскаиваться? Я не сделала ничего, за что бы чувствовала вину!

Даже будучи загнанной в угол Неллая не могла покориться и опустить взгляд, признавая поражение. Пока жива она никогда не сдастся!

Мэй покачала головой.

— Так я и думала.

В шею Неллаи вонзилось что-то острое. Боль быстро распространилась по всему телу, вызывая онемение в конечностях и легкую тошноту. Сердце забилось в груди женщины раненой птицей. Из уголка губ потекла струйка ярко алой крови.

— Что это? Что ты сделала со мной? — в ужасе спросила наложница.

— Это яд. Я тебя отравила.

— Я умру?

— Не сразу. От него нет противоядия, только средство, которое может продлить жизнь, но его нужно принимать каждые тридцать дней. Если пропустишь хоть раз — умрешь.

Мэйрилин отвечала равнодушно, без эмоций в голосе, словно сам посланник смерти. Неллая побледнела.

— Чего ты хочешь? — выдавила вопрос наложница. Глупой она не была и понимала, что теперь у ее жизни есть цена, которую она должна платить ежемесячно.

— Будешь жить тихо. Как будто тебя нет. Если посмеешь снова поднять голову, то умрешь. Живи словно насекомое, которое не видно под ногами.

Неллая задрожала, покрываясь холодным потом.

— Ровно через месяц тебе передадут лекарство. В твоих интересах сразу же его принять и жить так, как я сказала, иначе в следующий раз ты его не получишь.

Сказав все, что хотела, Мэй покинула дом тем же путем, что и пришла.

Никто из них двоих не заметил подглядывающего сквозь щель в приоткрытой двери мальчика с мокрым от слез лицом. Он не издал ни звука, но его глаза были расширены от испуга. Маленький Тэйт после увиденного перестал плакать и замкнулся в себе. Воспоминания об этой ночи навсегда изменят его судьбу.

«»»

Дорога до Шаринварда была долгой и скучной. Пейзаж за окном кареты уже давно опостыл глазу, поэтому шторки внутри были задернуты плотно.

Сделано это было так же и для того, чтобы Мэйрилин могла отдохнуть и солнце, пробивающееся внутрь своими упорными лучами, не могло ей помешать.

Она никогда не любили длительные поездки в карете. Этот транспорт был чрезвычайно неудобен, но другой альтернативы не было. Ехать верхом целый день еще хуже.

Уж лучше она останется в экипаже, здесь можно прикорнуть в момент усталости и выпить чашку чая со всеми удобствами.

Эйвис составляла своей названной сестре компанию, предвосхищая ее просьбы поднося то прохладный сок, то нарезанные красивыми дольками фрукты.

Аррон ехал верхом, тень его непоколебимой фигуры можно было увидеть, не раздвигая шторок на окнах кареты. А стоило кому-либо из девушек отодвинуть ткань и высунуться наружу, как генерал вмиг направлял коня еще ближе и участливо наклонялся спросить нуждаются ли они чем-то, не забывая одарить Мэйрилин горячим взглядом, в котором плескалась такая чувственность, от которой незамужней Эйвис становилось неловко.