Неллая, которая мгновение назад роняла горькие слезы, теперь смотрела на всех остро, оглядывая присутствующих словно врагов. Особенно досталось Мэйрилин и генералу.

— А еще собиралась похоронить меня заживо!

Появления Кариты заставило ближайших к ней аристократов вздрогнуть и схватиться за сердце. На фигуру в углу с накинутым на голову капюшоном никто внимания не обращал. Неизвестно, когда она появилась в зале и как много успела увидеть и услышать.

— О, ваше высочество! Я вас не заметил, — улыбнулся его светлость герцог Барретт.

Карита кивнула, приветствуя мужчину.

— Напугала! Откуда они берутся, то одна, то другая. Сегодня просто какой-то дождь из принцесс… — пробурчал под нос пожилой аристократ на соседнем от Кариты месте.

Аррон бросил удивленный взгляд в сторону жены. Об этом он ничего не слышал. Мэй подмигнула мужу.

— Сестра! Где ты была? Ты совершила страшный грех, избегая святой участи… — начал было император Вэйланд.

— Брось, какая еще святая участь, не смеши меня! Ты и твоя мать просто решили избавиться от меня! Избрана! Грехи! Все это полный бред. Мало вам было смерти моего брата и полоумия матери, меня вы тоже хотели сжить со свету!

Карита смотрела на Вэйланда и его мать с презрением.

— Гадкая девчонка! Что ты несешь? Кто виновен в смерти твоего брата, а? Как будто ты сама не мечтала занять этот трон? Регент! Кто тебе поверит? — орала Неллая.

— О, твои мечты были уж точно не меньше моих! Только вот я никогда бы не осмелилась идти по головам.

— А ты, — Карита обратилась к Вэйланду, — лишь жалкая марионетка, не боишься раскрывать рот без разрешения?

— Тварь! Заткнись! Как ты смеешь? Схватить ее! Стаража! — завизжала Неллая.

Только стражники, стоящие у входа, не спешили покидать свои места.

— Оглохли? Выполнять! — разозлился Вэйланд, вставая с трона.

Но солдаты не спешили выполнять приказ юного императора.

Карита усмехнулась, еще сильнее зля единокровного брата и его мать.

— Кажется, у тебя не хватает власти им приказывать.

— Да как ты смеешь! — взревел Вэйланд.

— Ну-ну, полно вам,

ваше высочество,

— произнес успокаивающим тоном герцог Барретт, намеренно отказываясь обратиться к императору как к его величеству. — Сейчас вы и ваша мать находитесь под следствием. Вас обвиняют в незаконном захвате власти, а также в заговоре против официального регента ее высочества принцессы Кариты. Каждое ваше слово имеет вес и лучше вам тщательно обдумать мысль перед тем, как ее высказать.

— Ха! Кто ты такой, чтобы учить этого императора! Я сын Неба и наследник Солнца на этой земле. Я — закон! Мое слово — вот правда, которую вы должны принять и исполнять!

Аристократы недовольно начали шептаться. Даже среди сторонников Вэйланда и Неллаи наметился раскол сомнений. Только никто не смел вслух перечить императору. Да и не зачем им — графам и баронам — вмешиваться, когда есть в зале присутствующие рангом и происхождением их выше.

— Справедливость — не слабость. Господа, если мы не смеем уничтожить причины и предотвратить продолжение этого варварства, то боюсь, что нам не будет оправдания перед потомками, когда правление этого маменькиного сынка приведет к гибели нашу империю, нашу родину!

Раздались голоса. Дворяне поддерживали высказанную герцогом Барреттом позицию.

Мэйрилин приподняла уголки губ в мягкой улыбке. В ее глазах было торжество. Неллая вздрогнула, удивляясь про себя, как все вдруг так быстро встало с ног на голову. Разве изначально они не собрались сегодня здесь, чтобы вершить суд над генералом? Как так вдруг обернулось, что теперь обвиняют ее и ее сына?

Император мог говорить что угодно, вознося подобно богу, но он смертен и всего лишь человек. У власти нельзя продержаться в одиночку. Даже если взойдешь на вершину, какой толк если тебя не будут слушать, не будут исполнять приказы. Этот император всего лишь пустышка.

Сегодня почти все сторонники фракции наложницы и Вэйланда увидели бесперспективность в поддержке этих двоих. Они уже не роптали и не бросали на остальных предостерегающие взгляды.

После того, как обвинения сняли, очевидно, что великий генерал и сила армии за ним не станет молча подчинятся новому императору. Рано или поздно образуется раскол. В такие дни станет плохо всем.

Когда сила и власть находятся в разных руках, когда армия отказывается признать главу империи и в головах граждан прорастут корни сомнений в праведности и истинности государя, наступят страшные времена. И для монархии, и для ее главной опоры — дворянства.

Мэй видела, о чем задумались аристократы. Для нее было ясно, что творится у них в головах. Часы правления Вэйланда истекли.

— Предлагаю начать обсуждение, — подала голос Карита.

Дворяне смотрели на принцессу с уважением. Со многими она была знакома лично, поскольку еще при жизни отца вела доверенные ей государственные дела империи. Если бы только она не была женщиной, ни у кого не оставалось бы никаких сомнений в правильности того, что именно такой человек должен быть преемником династии.