— Ты бы видел, — усмехнулся я, вспомнив недавнее, — как они твою речь на награждении слушали. Рты от усердия пооткрывали и друг дружку руками подпихивали. Я аэропортовских домовых имею в виду.

— Это очень хорошо, — кивнул мне Владыка Николай. — Я ведь чувствовал что-то такое, но обращать внимание при Ларе и Ларисе не стал. Опасался, единственно, не смеются ли?

— Ты что? — я показал рукой на резко замотавшего головой домовёнка. — Со всем усердием слушали, говорю же. Каждому слову внимали.

— Вот как? — серьёзно задумался о чём-то Владыка Николай. — А вообще как они к церкви относятся?

— Со всем уважением! — наконец нашел в себе силы пискнуть Кирюха. — И боимся ещё!

— Опасаться надо, — кивнул ему священник. — И бояться пока тоже, наверное. Отношение-то мы менять будем, но это же всё не сразу. И вот ещё что, подождите!

Владыка Николай полез куда-то под рясу, за ворот, и вытащил оттуда несколько карамелек.

— Люблю, грешным делом, сладкое, — признался он и протянул их мне. — Возьмите, для Кирюши, в знак примирения и уважения. Я знаю, что надо бы молочко, но нету.

— Ого, — хмыкнул я, взяв карамельки и передавая их усевшемуся на задницу от потрясения домовому. — Вкусный кракен ушёл в прошлое? Микентий теперь, небось, от зависти облезет а потом неровно обрастёт.

— Не облезет! — с поклоном принял у меня подношение Владыки Кирюшка. — Он хороший! Я их сам есть не буду, я их Микентию Митрофановичу и Фролу Нилычу передам! Мы их в хрустальном судочке хранить будем, рядом с медалью и погонами!

— Вам виднее, — улыбнулся упорно именовавший на вы Кирюху Владыка Николай. — Пусть так.

— Ладно, — я тоже улыбнулся Кирентию, — беги прячь, не приплясывай тут, а мы пообедаем.

И поклонившийся со всем вежеством Владыке Николаю домовёнок побежал прятать своё очень почётное и нежданное подношение. И я даже представить себе не мог, как отреагируют на такое Микешка с Нилычем, но было это, наверное, событие вровень с медалью. Карамельки от самого настоящего Владыки, не хрен собачий.

Мы переглянулись, а потом Николай развернулся к еде и ощутимо дёрнулся, чуть по привычке не благословив картошку перед ним и всех нас до кучи. Но вовремя опомнился, слава богу, сработало моё предупреждение.

Я картинно утёр воображаемый пот, укоризненно глядя на него, и мы приступили. Вроде просто, жареная картошка с сушёными и размоченными Ромашкинскими грибами, но до чего же вкусно у Кирюхи нашего выходит! Или у Антохи? Надо бы узнать да спасибо сказать, а то уже неприлично получается, жрёшь всякую вкуснятину и даже не знаешь, кто её сделал. Как будто так и надо. Но вот эти печёные на волшебном огне Лариски пирожки с ягодами к чаю — это уже Кирюхина работа, тут без сомнений. Уж больно поджаристы да вкусны.

— А ты чего один, Владыка Николай, — затеял я разговор с молчавшим священником, не утерпел. — По сану вроде не положено.

— А я теперь везде один, — сделал вид, что не помнит мою просьбу о молчании тот. — Пока. Вся Белорецкая епархия под подозрением. Решено поменять всех, от греха подальше, хоть они и не хотят. А пока ещё с дальних, доверенных монастырей людей в помощь мне вышлют, тут не один день пройдёт. Есть проверенные люди, но мало их, и всем работа нашлась. Да и дело у меня тайное, а тут кто только не ходит, я их всех и не знаю. Да и рулит кто, тоже неизвестно. Сбежались, как на пожар, а что делать, не знают, кивают друг на друга.

— Это да, — невольно посочувствовал я ему. — Неразбериха полная. И доверия ни к кому нет. Чёрт его знает, что у них у всех в головах, тут полная чистка нужна.

— Чистка идёт, — уверил меня Владыка Николай, — но не быстрое это дело. Давим очень осторожно и потихоньку, нам прямой бунт не нужен. Так что пока лучше поостеречься. Я вот точно знаю, что есть тут у Иннокентия глаза и уши, но руки до них пока не доходят, право слово. Да и с каждого нового дирижабля кто только не вываливается, проверки-то ещё нет, вот и получается, что милости просим всех желающих.

— Бардак, — с чувством протянул я. — Сам не люблю. Лучше бы мы, честное слово, Лару высадили да и в Новониколаевск рванули, артиллерию на борт устанавливать. По нынешним временам лишним точно не будет.

— Пути Господни неисповедимы, — вздохнул в ответ Владыка Николай. — А вот я, как вас увидел, сразу о Божьем промысле подумал. Так что кому как.

Тут за окнами затарахтела аэродромная грузовая тележка, что-то вроде телеги с присобаченным к нему движком, и я в окне увидел Далина с Антохой.