На углу я бью по тормозам и говорю: «Пусть Травен сядет спереди. Я хочу поговорить с ним».

Видок выходит из машины и берёт сумку Травена. Он проскальзывает на заднее сиденье к Кэнди. Травен садится спереди. Я начинаю движение ещё до того, как он закрывает дверь.

— Я так понимаю, что вы нашли мальчика. Как он держится?

Я направляю машину обратно к Голливудским Холмам.

— Мы его не видели, но я знаю, где он. В месте, которое называлось «Авила». При вашей профессии вы вряд ли о нём слышали. Его называли мужским клубом. По большей части это было казино и бордель для весьма избранной группы убер-богатых мудаков.

— «Авила»? В честь святой Терезы Авильской [110] ?

— Кто это?

— Святая Тереза пережила сильную стычку с ангелом. Она описывает её в возвышенно-сокровенных выражениях. Ангел пронзает копьём её сердце, и она описывает эту боль как сильную, но также сладостную и всепоглощающую.

— Я и не знал, что святые идут до конца на первом свидании.

Он кивает и поджимает губы. Он всё это уже слышал.

— Многие люди предпочитают интерпретировать её описание религиозного экстаза в простых сексуальных терминах. — Он качает головой. — Чёртов Фрейд.

— Хотя бы название теперь обретает смысл. Видите ли, «Авила» была огромной тайной. Своего рода настоящее «Череп и кости» [111] . Если вы были одним из тех немногих, кто в курсе, одним из помазанников политики или достаточно богатым, чтобы пользоваться услугами того же бухгалтера, что и Иегова, то получали доступ в клуб внутри клуба. Вы узнавали, для чего был реально построен клуб.

— И что же это было?

— Во внутреннем святилище они не держали проституток-людей. За хорошую цену и несколько кровавых клятв можно было трахнуть ангела.

Травен поворачивается и глядит на меня с лицом, представляющим собой пустую маску.

— Я не шучу, — говорю я. — Никто не знает, кто основал это место и что за худу они использовали, чтобы захватывать и удерживать их. Лос-Анджелес — крупное место силы, так что, насколько всем известно, оно могло всегда существовать здесь в том или ином виде.

— И вы полагаете, что мальчика держат там?

Я киваю.

— Я был знаком с последним ангелом, которого туда затащили. Её зовут Аэлита. Она командовала Золотой Стражей. Пинкертонами Бога на Земле. Настоящие мудаки с турбонаддувом.

— Да. Я знаю о Золотой Страже. Думаете, Аэлиту захватили, чтобы сделать из неё ещё одну проститутку?

— Нет, её с остальными ангелами собирались принести в жертву, чтобы открыть врата ада. Видите ли, у моего старого приятеля Мейсона амбиции величиной с яйца Кинг-Конга. Он хочет свергнуть Люцифера и захватить ад. А затем он хочет воткнуть вилы в Бога и захватить рай. Он достаточно крут, чтобы быть в состоянии провернуть это. Вы всё ещё со мной, Отец?

Краем глаза я вижу, как Травен недоверчиво косит взглядом. Он не знает, чему верить. Полагаю, перебор информации, чтобы быть в состоянии впитать, когда ты провёл свою жизнь в церковных библиотеках за чтением книг и изучением истории, а затем обнаруживаешь, что понятия не имеешь, как на самом деле работает Вселенная. Все эти годы он был тщательно ограждён от всего, кроме писательского зуда. Теперь же он узнаёт, что в то время, как он перед сном чистил зубы святой водой, на другом конце города шло реальное низкопробное библейское шоу ужасов. Не могу винить его, если у него малость снесло крышу.

— Хотите сигарету?

— Было бы здорово.

Я протягиваю ему зажигалку Мейсона и пачку «Проклятий» из кармана. Слышу, как он шуршит пачкой и щёлкает зажигалкой. При первой же затяжке он кашляет, но продолжает курить. «Проклятия» легче принять, когда ты обречён.

— Вы говорили, о человеке по имени Мейсон, пытавшемся открыть ад. Я так понимаю, вы его остановили.

— Что-то типа того.

— И по ходу мы перебили полную жопу приспешников дьявола и темных магов, — вставляет Кэнди.

Травен поворачивается на сиденье и смотрит на неё.

— Вы тоже там были?

Она улыбается.

— Старк приглашает меня на все свои резни. Так ведь?

Она пинает ногой спинку моего сиденья. Я гляжу на неё в зеркало заднего вида.

— От тебя мало проку.

Она улыбается и устраивается поудобнее. Травен молча курит «Проклятие», глядя в окно, как я везу нас в холмы.

— Итак, вы считаете, что Хантер в «Авиле», потому что вы остановили жертвоприношение?

— Ага. За всем этим стоят Мейсон с Аэлитой. Они натравили на Хантера Клипаффа.

— Клипота. А почему не отправили демона за вами?

— Потому что у Мейсона по-настоящему ебанутое чувство юмора. Я был знаком с братом Хантера, и Мейсон живот надорвал со смеху, когда воспользовался парнем, чтобы снова затащить меня туда. Аэлита же помогает ему просто потому, что, по большому счёту, на дух меня не переносит.

— Мне казалось, вы сказали, что спасли её.

— Ага, когда она узнала, что я не совсем человек, то вспылила. Настоящая расистка.

— Знаете, если бы вчера мне кто сказал, что я поеду с нефилимом на экзорцизм, я бы удивился. А вот сегодня…