Отношение мамы с ненависти сменилось на желание прирезать.

— Никогда. Он спортсмен. Кроме того, когда Хантер был мальчиком, он видел, как Томми, его старший брат, разрушал себя наркотиками. У того были галлюцинации. Он всё время боялся и не мог спать недели подряд. И всё становилось только хуже. Затем Томми умер. Хантер видел всё это.

— Он не умер. Он повесился, — добавил папа. Его лицо застыло и стало жёстким, но очевидно, что это признание причиняет ему боль.

— Не говори так, — просит мама. Быстро появляются слёзы, автоматическая реакция, когда речь заходит о смерти её второго сына.

Этих людей невероятно легко читать. Они не обладают никакой магией. Не существует никаких заклинаний, которые так тщательно бы это спрятали.

К.У. обнимает жену за плечи.

— Джен, почему бы тебе не сварить нашим гостям кофе?

Мама кивает и идёт по коридору. Когда она уходит, К.У. поворачивается к нам.

— Прошу прощения. Это сводит слегка с ума нас обоих, но ей приходится хуже. Как можно жить, когда один сын покончил с собой, а другой… ну, какого чёрта бы это ни было. Что после этого опять может быть нормальным? — Он с трудом сглатывает. — Я до сих не знаю, что мы сделали, чтобы погубить наших мальчиков.

— Вы никого не погубили, — говорит Кэнди, — просто иногда такое случается. Свалиться с края света гораздо проще, чем вы думаете. Даже хорошим людям.

К.У. смотрит на неё. У него влажные глаза, но он изо всех сил старается не зайти дальше этого. Ненавижу, когда мне напоминают, что богатые — тоже люди.

Он толкает дверь в комнату Хантера.

— Вот она. Осматривайте всё, что хотите. У нас нет никаких секретов.

Возвращается мама.

— Я поставила кофе. — Она смотрит мимо нас на разрушенную комнату. — Джулия велела нам ни к чему не прикасаться, так что мы ничего не трогали.

Я осматриваю обломки внутри.

— Вы ничего не делали? Вроде пролитого стакана воды или фотографии класса?

— Нет.

— Хорошо. Никогда не прибирайтесь за монстрами.

— Мой сын не монстр.

— Я говорю не о вашем сыне.

Видок входит в комнату Хантера.

— Мой коллега говорит, что, когда действуют могущественные сверхъестественные силы, без должной подготовки любая встреча может быть крайне опасной. Мой совет: вообще не входить в эту комнату и держать её запертой, пока здесь нет Джулии или одного из её коллег.

Джен кивает и глядит, слегка удивлённая акцентом Видока. Она слегка расслабляется. Даже среди груды расщеплённой мебели Видок очарователен.

Мы с Кэнди заходим внутрь, а мама и папа наблюдают из коридора.

Я опускаюсь на колено, достаю несколько пакетиков соли, которые прихватил из «Роско», и насыпаю белую линию поперёк входа. Видок при помощи какой-то зелёной замазки из хозяйственного магазина наклеивает железные милагрос [50] вдоль одной стороны дверной коробки.

— Мне нужно на секунду закрыть дверь, — говорю я Сентенцам.

Достаю чёрный клинок и вырезаю защитную руну в дереве на внутренней стороне дверной коробки.

Видок тянется к моей руке, словно хочет остановить меня, но он слишком медлителен.

— Зачем ты ещё больше разрушаешь их дом? Почему бы не повесить над дверью веточку ясеня?

— Почему бы не послать демонам розы, пока мы здесь? Ненавижу хиппи-худу.

Видок роется в своём пальто и находит в одном из пузырьков порошок ясеня. Протягивает руку и ставит его сверху на дверную коробку.

— Ладно, — говорю я К.У. и Джен, когда открываю дверь, — отсюда ничего не вырвется.

— Спасибо, — говорит Джен.

Комната в руинах. Она выглядит так, словно над ней поработала обкурившаяся крэка Линда Блэр [51] . Одно окно заколочено. В стене отверстия, там, словно кто-то пробивался сквозь неё. Всё помещение гудит от остаточного тёмного худу, словно в стенах замурованы осы. Не думаю, что Сентенцы слышат его, но Кэнди, Видок и я слышим. Здесь потопталось что-то плохое, но я понятия не имею, что именно. Видок выдувает в воздух какой-то порошок и наблюдает, как тот оседает на полу и мебели. Он смотрит на меня и пожимает плечами. Кэнди стоит у шкафчика Хантера. Я смотрю на неё, и она в ответ качает головой.

Видок рыщет по комнате, пробуя разные порошки и зелья, пытаясь идентифицировать остатки магии. Кэнди роется в шкафчике и комоде Хантера.

— С чего всё началось? — спрашиваю я.

— Полагаю, всё началось с мигрени, — отвечает К.У. — У него болела голова, и он стал очень чувствителен к свету. Он говорил, что у него в голове прогрызают ходы муравьи. У меня тоже иногда бывает мигрень, так что я давал ему свой имитрекс [52] и клал в тёмной комнате. Иногда это помогало, но иной раз становилось только хуже. Я слышал, как он разговаривает, и он утверждал, что это были голоса в его голове. Спустя неделю всё стало совсем плохо.