— Когда кто-то говорит о «наборе навыков», я начинаю нервничать. Просто расскажи мне, о чём речь.

— Об одержимости демоном. Экзорцизм пошёл не так, и мальчик пропал.

Я встаю, чтобы уйти.

— Спасибо, что впустую притащили меня сюда. Я ухожу.

Кэнди кладёт руку мне на плечо.

— И ты, тоже? — говорю я.

— Просто дай ей закончить.

Я смотрю на Солу.

— Я не занимаюсь экзорцизмом и не охочусь на демонов за вознаграждение. Стража втянула меня в погоню за демоном, и это кончилось тем, что нас с Бриджит погрызла целая комната Бродячих.

Она кивает.

— Я знаю. Но то был Уэллс, а это — я. Здесь нет никаких трюков. Никакой скрытой подоплёки. Только ребёнок, которому нужна твоя помощь.

— Я так не думаю. Мне кажется, что это тебе нужна помощь. Ты отправила к парню потрошителя демонов, но тот облажался, и парню стало хуже, чем было. Теперь ты хочешь, чтобы кто-нибудь подчистил за тобой.

Она берёт свой кофе, делает глоток и ставит чашку обратно. Она не глядит на меня, когда начинает говорить.

— Ты прав. Вот. Я это сказала. Мне нужно, чтобы ты исправил мой прокол.

Мышцы её плеч и затылка напряжены. Её дыхание стало слегка поверхностным и быстрым. Сердцебиение участилось. Если бы я верил ей, то мог бы поклясться, что она говорит правду.

Сола качает головой.

— Я не знаю, что случилось, как и отец Травен. Слышал о нём? Стража оплачивала его услуги экзорциста-фрилансера. Он настоящий. Подлинный надиратель демонских задниц, старая школа. Только на этот раз демон пнул в ответ сильнее.

— Почему пришла ко мне? Почему бы не найти другого священника? Или жреца вуду, или одну из тех старых ведьм ню-ву из Чайнатауна? Они любят такие вещи.

— Я пыталась найти другого священника, но, когда пошли слухи, что я работала с отцом Травеном, никто из них не захотел разговаривать со мной.

— Наконец-то ты сказала что-то интересное. Что не так с твоим укротителем змей?

— Его отлучили от церкви.

Я поворачиваюсь к Видоку.

— Ты знал об этом? Ты был славным мальчиком-католиком. Это серьёзное дело. Может быть кто-либо хуже отлучённого от церкви священника?

— Да. Тот, которого не отлучили.

Я достаю «Проклятие» и закуриваю. Смотрю на Карлоса. Закон штата гласит, что мне нельзя здесь курить, но он качает головой: «не парься».

— Что Травен натворил? Пощипывал блюдо для пожертвований? Подмазывался к алтарным мальчикам?

Джулия качает головой.

— Ничего такого. Отец Травен — палеолингвист. Он специализируется на переводах древних религиозных текстов и расшифровке мёртвых языков.

— Дай догадаюсь. Вместо того, чтобы в качестве хобби собирать марки, он перевёл книгу, которую Церковь не одобрила, и был за это прижат к ногтю.

— Что-то вроде того. Была одна конкретная книга, доставившая ему неприятности, но он не хочет говорить о ней. Однако, всё это никак не умаляет того факта, что он опытный и чрезвычайно успешный экзорцист.

— Так что пошло не так с ребёнком?

Она садится на один из барных стульев. Качает головой и кладёт руки на стойку.

— Твоя догадка не хуже моей. Казалось, экзорцизм проходит хорошо, и Хантер — Хантер Сентенца, одержимый мальчик — идёт на поправку. Стал выглядеть по-человечески. Голоса прекратились. Исчезли следы огня.

— Огня?

— Не то, чтобы мы видели его на самом деле, но на потолке у него над кроватью был выжжен символ. У него в комнате не было спичек или зажигалок. Мы полагаем, что это сделал овладевший мальчиком демон. Его руки и лицо были покрыты волдырями.

— На что похож этот символ?

— Старый. Мне он незнаком. Отец Травен может больше рассказать тебе о нём.

— Что случилось потом?

— Было похоже, что мы выигрываем. Травен был уверен, что демон у него под контролем, и что он почти достал его. До этого Хантер говорил на разных языках. Но затем показалось, что он в порядке. Мальчик успокоился и дышал нормально. Внезапно он схватил отца Травена и швырнул через всю комнату. Священник поднялся на пару метров над кроватью и закричал: «Меня не запрут». После этого всё стало странно.

— После этого?

— Хантер упал обратно на кровать и не шевелился. Я не знала, потерял он сознание или умер. После того, как я помогла отцу Травену подняться на ноги, мальчик запел.

— «Волшебного дракона Пафф»? [41]

Она качает головой, и уголки её губ искривляет слабая грустная улыбка.

— Это была старая песня «Кордеттс» [42] . Со словами «Мистер Дрёма [43] , подари мне сон, сделай его самым милым из всех, что я видел».