Примерно через день, как только всё немного поостыло, и можно было сунуться вниз, не рискуя свалиться от теплового удара, увидели гномы, что золотым, алмазным да пробирным палатам пришёл полный, окончательный конец. Мер и весов ещё, ага. Алмазы погорели, как простые кусочки угля, кое-какие другие жаропрочные камни сохранились, но на них уже и не смотрели. Золото утекло по свежепроплавленным колодцам куда-то туда, куда и ходу нет, да ещё и саламандры все эти ходы заткнули, а на робкие вопросы по поводу возврата ответить не соизволили. Меры и весы тоже погибли, не сохранилось ни одного эталона. И вот это по его, Траина, мнению, и было самым плохим.

Но, пока чумазые охранные команды да присяжные гномы потерянно бродили по свежему пожарищу и не знали, как именно будут радовать остальных своих соплеменников из банкирских да торговых домов, эти самые соплеменники прискакали сами. И, что тогда очень ещё удивило Траина, утёкшее золото да сгоревшие бриллианты интересовали их меньше всего. Хотя и они тоже, конечно, не будем на них напраслину возводить.

А кинулись они сразу же к оплывшим от чудовищной жары несгораемым сейфам и шкафам, в которых хранили какие-то свои очень ценные бумаги. Самые лучшие слесаря из подгорных мастеров, опутанные клятвами молчания с головы до ног и нанятые на срочную работу за огромные деньги, открывали эти хранилища один за другим, но ни в одном из них не сохранилось ничего, ни одной бумажки, всюду был прах и пепел, лишь прах и пепел.

Траин, как капитан и доверенное лицо, находился тогда в этих залах и видел всё своими глазами. И он ещё не понял сначала, почему лица банкиров и купцов из наибольших приобретают сейчас, с каждым открытым сейфом, всё более землистый или бледный вид, почему так трясутся у них руки, и почему в глазах такая откровенная паника.

Более-менее дошло до него, когда двое мироедов из тех, что постарше, с улыбками облегчения склеили ласты, не отходя от кассы, причём с таким язвительным видом, как бы говоря остальным — это теперь не наше дело, возитесь теперь сами! И эти остальные не стали горевать по их скоропостижной смерти хотя бы чуть-чуть, для вида, как это обычно принято даже в среде этих сволочей. Наоборот, кое-кто даже завистливо и злобно косился на остывающие тщедушные бородатые тушки хозяев банков да торговых домов, как бы призывая всех присутствующих осудить их природную подлость, мол, и при жизни горюшка не знали, и в посмертии своём знакомиться с ним не собирались.

Посмотрел тогда он, Траин, на всё это дело, и тут его как пыльным мешком по голове шарахнули. Ведь в шкафах этих да сейфах хранилось не что иное, как все расписки, все векселя, все закладные и долговые обязательства сильных мира сего! В общем, банк горел — кредит гасился! Причём повезло, если так можно сказать, как обычно, тем, кто этого не заслуживает, князьям, людским банкирам и фабрикантам, да ещё вот церкви. Остальным же прочим, мелочи всякой, торговцам да ремесленникам, радоваться не стоило — все их бумаги тут не хранили, вот ещё, много чести!

А чтоб вы знали, он тогда услышал, что вот Белорецкое княжество, к примеру, было заложено целиком и полностью дважды, двум разным банкирским домам гномов, чьи самые почтенные представители вцепились тогда друг другу в бороды, с визгами и очень по простонародному. Слетела с них вся спесь и весь лоск, Траин ржал ещё в голос, разнимая их, но это от нервов, и никто на его смех внимания не обратил, потому что не до того было.

Постепенно до всех присутствующих дошёл масштаб произошедшего, от осознания возникших проблем скоропостижно окочурились ещё трое, а остальные принялись выяснять отношения. Денежные тузы начали наезжать на приближенных к саламандрам, те в долгу не остались, завязались безобразные драки и истерики, и Траин вместе со своими подчинёнными потерял ещё полчаса, разнимая их.

А потом, слава горам, снова почувствовалось близкое присутствие саламандр, и денежные гномы, теряя остатки достоинства по пути, рванули наверх, чтобы не погореть, так что поле битвы осталось за магами и остальными членами огненного братства. Но радоваться они не стали, да и нечему тут было радоваться.

Тем более, когда выгнанные из святая святых Гномьего Кряжа банкиры со своими прихвостнями собрались наверху, то начали они действовать, причём тут же, без раскачки и без оглядки на традиции, а сил и средств, чтобы вы знали, у них было всё ещё немало. Это под горами братья Траина имеют силу и авторитет, а наверху не их царство. Вот что для людей и прочих жителей верха саламандра? Ну, ящерица, а может быть, что и лисичка, ну, огненная, так что с того? Мало ли чудес на свете?

Немыслимое для гномов дело, но затаили ушедшие на поверхность злобу на своих спасительниц и покровительниц, и начали действовать, быстро и решительно, назначив именно их виновными в своих бедах и горестях. Требуют они компенсации за все свои потери в ценных бумагах и прочем, требуют вернуть золотой запас, и требуют шантажом. Знают они, что саламандры сейчас сдерживают зло неведомое из последних сил, что борьба на равных у них идёт, и не может одолеть одна сторона другую. А ещё знают они, что кликнули саламандры себе на помощь всех магов из наибольших, до кого только смогли дотянуться, не вас одних, и постановили их не пускать. Гори всё синим пламенем, в общем!

Это у них, получается, уже третья стадия принятия горя, то есть торг, и торг такой, гномий, очень деятельный и лютый. Отрицание и гнев успели пройти быстро, а вот с торгом так не получится, гномы же! Первым делом окружили они Раргрим плотным кольцом, взяв его в осаду, чтобы торговаться не мешали, отсюда и все непонятки со связью и прочий туман, которому вы так удивляетесь. До этого поста не добрались ещё, но это дело времени, кстати. И вообще все ещё тут просто не успели как следует развернуться да начать действовать, а в Урзгриме вообще голову в песок спрятали, ни на чью сторону вставать не хотят, связь глушат, и надеются, как дети малые, что возня эта сама собой тут как-нибудь разрешится.