— Ладно, — недоумённо отозвался домовой и всё же не утерпел, переспросил, — а почему шуба?

— А мы тогда будем точно знать, что это ты, и означать это будет тревогу, — Арчи уже нетерпеливо потянулся, спать он всё же хотел. — А другие ни в жизнь не догадаются, понял?

— Ага, — заулыбался Прошка, — теперь понял!

— Тогда по местам! — скомандовал маг и поочерёдно показал на каждого из нас пальцем, начиная с себя. — Спать, бдить и охранять, в таком вот порядке!

Я шутливо козырнул ему, накрыв левой ладонью голову, Прошка без всяких шуток повторил за мной мои жесты, и вообще он потихоньку начинал просто пылать энтузиазмом, молодец, и мы разошлись по своим местам.

И вот я снова сидел на крыше грузовика, курил и смотрел в небо, где луна и звёзды уже начали терять свой зеленоватый оттенок, переходя в привычную синеву. Красиво было, чего уж там, и я невольно любовался звёздным куполом странного оттенка, размышляя о том, что иногда можно менять цвет неба под настроение, просто потому что можешь и для красоты, даром что красный цвет видеть в небе я всё же поостерёгся бы. Хотя, как предупреждение кому-нибудь, как напоминание о бренности бытия, может очень эпично выйти, и это надо будет запомнить. Степняков пугать, например — перед ежегодным набегом сделать им из облака в небе лошадь-скелет, луну рогами украсить, багрового цвета добавить, да чтоб звёзды кровавыми слезами выглядели, и пусть только попробуют не признать это плохой приметой.

Вокруг стояла всё та же тишина, но теперь, когда я понимал, почему и отчего так тихо, мне это уже не очень-то и нравилось. Так, наверное, Древние жили, не обращая никакого внимания на спокойный и от этого безжизненный в своём спокойствии, без души, мир вокруг себя, просто привыкнув к нему, без опаски и без уважения.

— И это стало им хорошим уроком! — с этими словами я, докурив, полез закапывать бычок в землю, отчего-то стало стыдно бросаться им с высоты, после таких-то мыслей.

До часа икс было уже недалеко, Арчи спал под собственным заклинанием как младенец, экипаж нашего эпичного грузохода тоже, лишь только мы с Прошкой неустанно бдили за округой в четыре глаза. Я иногда тихонько поглядывал в его сторону, он в мою тоже, когда думал, что его никто не видит. Вообще довольно цепкий и ответственный тип, какой-то слишком взрослый для их племени, что ли, вот только куда бы его пристроить… Да найду куда, не время сейчас об этом думать.

Гномы в башне, кстати, не расслаблялись, но со стороны, глазами если смотреть, всё у них было тихо. Спала примерно половина личного состава, остальные бодрились и вообще сидели в полной боевой готовности, сумели мы их насторожить. Скорее всего, не только мы, недавние события, заставившие их бросить гостиницу, безмятежному сну никак не способствовали. За мной смотрели во все глаза, но и обстановку вокруг не упускали из виду, молодцы. И не просто так наблюдали, а через охранные амулеты и обереги, да такие хорошие, что колдун средней руки глаза отвести им бы не смог.

Арчи всхрапнул было, завозился, и проснулся совершенно самостоятельно, уже бодрым и готовым решительно действовать, в правильном настроении и кристально ясным сознанием. Я видел, что он провернул сам с собой один хитрый фокус, за отведённые ему половину часа, в лечебном сне, сумев взбодрить свой организм и вывести его на пик формы.

— Научишь потом? — завистливо шепнул ему я, когда он, пошатываясь и изображая сонного, вновь протопал мимо меня в кусты. Тот мимоходом шлёпнул меня по лбу ладонью, и по телу, начиная с ног, пробежала волна ледяной безжалостной бодрости, закончившаяся в голове взрывом, вынесшей из неё всё лишнее, все тревоги и сомнения, оставив лишь ясное сознание и желание действовать. Причём настолько сильное и уверенное, какое иногда возникает по синей лавочке, когда тело требует подвигов, женской компании и ещё выпить, такое же твёрдое и сметающее всё на своём пути.

— Точняк, — прошептал я сам себе под нос, удивляясь своим недавним терзаниям и размышлениям. — Чего ждём? Самое время пощупать их за тёплое вымя, а то расселись там…

Я одним жестом подозвал к себе Прошку и затеял быстрый инструктаж, домовёнок был очень смышлёным и внимал мне усердно, с понятием, не то что некоторые бестолковые подопечные Ерша Потапыча.

— Мы пойдём, — я чуть дёрнул головой в сторону башни, — а ты здесь за часового, понял? Если будет тихо, экипаж не буди, но и спать много не давай. Если же начнётся шум или тебе просто покажется, что что-то не так, поднимай их сразу, без сомнений. Вполне может случится так, что уходить им надо будет быстро, а в таких делах каждая минута на счету, понял? Объяснить сумеешь?

— Разбудить смогу, — неуверенно пропищал Прошка, — объяснить нет! Они ж меня не видят, а если и увидят, то не поймут!

— Поймут! — успокоил я его и проделал над ним примерно то же самое, что сотворил Арчи над домовыми в тот раз, когда Кирюху приняли в экипаж, только обошёлся без всяких видимых движений и колдовских затейливых пассов со вспышками света, но получилось не хуже. Прошка стал видимым в обычном мире, да ещё на мою магию наложилась его природная уверенность и основательность, на пару дней точно хватит, а там как пойдёт.

На всякий случай вырвал из блокнота, всегда обитающего в моём нагрудном кармане, лист, и несколькими фразами набросал для Сани короткое объяснение и порядок его действий в случае чего, извинившись перед ним на всякий случай. Сложил лист в несколько раз и сунул домовёнку в цепкие лапки, наказав первым делом отдать записку старшине. Прошка, преисполнившись важности и чему-то обрадовавшись, бережно спрятал её под свой лапсердак и поклонился мне, давая понять, что всё исполнит в точности.

— Готов? — Арчи терпеливо, оказывается, дожидался конца инструктажа, стоя за моей спиной, но не мешал. Я дёрнулся от неожиданности и прислушался сначала к себе, а потом к обстановке вокруг. Я был готов как никогда, холодная решимость заполнила меня, в округе по прежнему царила тишь да гладь, а вот гномы зашевелились, что-то учуяв, но было уже поздно.