Спустя некоторое время она немного успокоилась и отодвинулась от него. Только теперь Энди обратил внимание, что в ее ухе поблескивает наушник Зеркала.

— Что с тобой? — спросил он. — Что происходит?

Ее глаза мгновенно стали чужими и мертвыми.

— Что происходит? Ты серьезно меня об этом спрашиваешь?

— Да, я хочу знать.

— А твое сообщение? Ты уже забыл о нем? — ее голос дрогнул.

— Ты имеешь в виду то сообщение, где я спросил тебя, хочешь ли ты выйти за меня замуж?

Она вытаращила глаза, открыла рот, сделала вдох и опять замолчала. Это выглядело забавно, но Энди было не до смеха.

— Мне очень жаль, что я так рано спросил тебя об этом. Но я люблю тебя и уверен, что мне не найти лучшей жены, чем ты. Если ты не хочешь этого, я пойму. Это нормально.

Ее лицо снова исказилось. Оно стало печальным и радостным одновременно. Во всяком случае, таким видел его Энди. По щекам Виктории снова покатились слезы.

Она вынула наушник.

— Что?

Энди повторил все еще раз и замолчал.

— Но… — она не закончила фразу и кивнула каким-то своим мыслям. Потом сунула руку в карман брюк, достала свое Зеркало, внимательно посмотрела на него, положила рядом с собой на скамью и задумалась, нахмурившись.

— Какое именно сообщение ты мне отправлял? — спросила она.

Энди дословно повторил то, что он говорил ее Зеркалу, поскольку хорошо всё запомнил:

— Я сказал: "Ты пойдешь за меня замуж? Я имею в виду, хочет ли Виктория выйти за меня замуж?" Потому что я хотел жениться не на твоем Зеркале, а на тебе.

Виктория улыбнулась, хотя при этом все еще продолжала плакать.

— А потом? — спросила она.

— Потом твое Зеркало сказало мне, что ты не хочешь выходить за меня замуж.

Она посмотрела ему в глаза.

— Энди, ты должен быть честен со мной!

— Я всегда честен. Дело в том, что я совсем не умею врать.

— Ты все еще любишь меня?

— Да.

— Ты когда-нибудь говорил моему Зеркалу, что больше не любишь меня?

— Нет.

— Ты оставлял мне сообщение, что считаешь меня уродливой и больше не хочешь со мной встречаться?

— Конечно, нет!

Она снова расплакалась.

— Боже мой! Какой же я была дурой!

Она со всей силы бросила свое Зеркало на платформу.

— Ты, мразь! Проклятое дерьмо!

Она в ожесточении топтала устройство, пока от него не остались осколки стекла и кусочки пластика.

— Что случилось? — спросил подошедший к ним Андре.

Тем временем машинист снова поднялся в кабину, и поезд стал медленно набирать ход.

— Мое Зеркало! — воскликнула, снова зарыдав, Виктория. — Мое дерьмовое Зеркало соврало мне! Оно сказало мне, что звонил Энди, что он больше не любит меня и считает меня слишком толстой и…

— Слишком толстая? Ты? — изумился Энди.

— И… и некрасивой, и что он очень сожалеет, что мы переспали.

— Ты не говорил ничего подобного Зеркалу Виктории? — спросил Андре.

— Нет, — ответил Энди.

Писатель снова повернулся к Виктории.

— А потом? Почему ты убежала?

— Я была в отчаянии и не знала, что делать. Мое Зеркало посоветовало мне сбежать, чтобы отдохнуть и все обдумать. Я вспомнила про ваш садовый участок с домиком. Прошу прощения, что вломилась туда.

— Ерунда! Ты никуда не вламывалась. Ты можешь бывать там в любое время, ты же знаешь. Теперь нужно успокоить твою маму. Я думаю, что о происшествии с поездом ей лучше ничего не знать. Мне удалось убедить машиниста, чтобы он не обращался в полицию.

— Спасибо вам! Спасибо, что искали меня!

— Откуда ты, собственно, знала, что мы придем?

— Мое Зеркало сказало мне, что за мной кто-то идет, чтобы вернуть меня и наказать. Оно велело мне бежать.

— Прыжок на рельсы тоже был идеей твоего Зеркала?

Виктория покачала головой и в очередной раз всхлипнула.

— Нет, это была моя собственная глупость, — прошептала она.

Энди не хотел, чтобы Виктория плакала, поэтому взял ее за руку, пытаясь утешить. Она взглянула на него. Он увидел полные слёз глаза с темными кругами под ними. И тогда он нежно поцеловал ее.

— Джек! — сказала мама растерянно, когда он вошел в маленькую душную швейную мастерскую. Она как раз шила кожаную куртку. Три другие швеи были азиатками. — Что ты здесь делаешь?