— Чего ты добиваешься, а? — спрашиваю.

Бестия продолжает молчать и смотреть ровно на меня. Но через пару десятков секунд она все-таки отводит взгляд в сторону, повернув голову слегка в бок.

— Однажды ты загонишь меня в могилу, — тихо говорю.

— Ты сам себя загоняешь, — так же тихо отвечает. — А папа и Кристина этому способствуют.

— При чем тут мои родители? — удивляюсь ее словам.

Лиза возвращает взгляд ко мне.

— Миша, открой глаза, — шепчет. — Как ты можешь не замечать такую очевидную вещь?

— Какую? — Что-то я вообще не врубаюсь, о чем она сейчас.

Бестия пробирается своими невозможными серыми глазами мне прямо в душу. Это просто пытка какая-то. Резко выпускаю ее из рук и отворачиваюсь.

— Так какую такую очевидную вещь я не замечаю? — задаю вопрос, все еще смотря в сторону.

Лиза молчит. Скрестила на груди руки и ковыряет носком балеток землю.

— Я жду ответа, — все-таки поворачиваюсь к ней.

Лиза вскидывает на меня взгляд и открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает его.

Я вопросительно выгибаю бровь.

— Что тебе нужно перестать заниматься всей этой ерундой и нормально доучиться в институте! — вдруг выпаливает. — Не понимаю, почему папа и Кристина спускают тебе это с рук!

И она резко разворачивается и направляется к Змею. Он тут же притягивает ее к себе и впивается ей в губы поцелуем.

Нет в этом мире более омерзительного зрелища, чем поцелуй Лизы и Никиты.

Я хочу это развидеть.

Иду к своей машине и залезаю на переднее сиденье. Сеня тут же впивается в меня взглядом с немым вопросом.

— Что? — раздраженно спрашиваю.

— Только не говори мне, что ты согласился на это из-за телки. — И он слегка кивает головой в сторону Лизы, которая все еще продолжает целоваться с Ником.

Я опускаю руки на руль и смотрю прямо перед собой, но боковым зрением все равно замечаю, как Бестия прижимается к Никите всем телом, а он лапает ее за задницу. Опускаю веки, чтобы не видеть этого.

Как там звали младшую сестру Змея? Вроде Маша. Или Даша. Не помню точно. Но я совершенно точно встречусь с ней в самое ближайшее время.

Чувствую, как на позвоночнике выступает пот. Пальцы, что держат руль, слегка потряхивает.

Я буду делать с этой Машей-Дашей все, что захочу, когда она окажется в моей постели.

— Твою мать, Миш… — Арсений продолжает негодовать. — Так подставляться из-за телки! Что в ней такого, чего нет в других?

— Заткнись, — зло рычу.

— Кто она вообще такая? Ты никогда не приводил ее в клуб. Хотя каких только телок ни повидали диван и стол в твоем кабинете, — приятель слегка смеется.

Я не отвечаю. Через несколько секунд Сеня говорит:

— Можешь открывать глаза, они перестали сосаться. — Я резко распахиваю веки и только сейчас понимаю, что сидел с крепко зажмуренными глазами. Друг смотрит на наручные часы. — Осталось пятнадцать минут. Тебе нужно успокоиться.

Я тянусь на заднее сиденье и достаю из рюкзака бутылку воды с лимоном. Вряд ли она поможет мне привести нервы в порядок, но я все равно делаю несколько глотков.

Когда остается семь минут, я подъезжаю ровно к линии старта. Змей останавливается рядом. Толпа зрителей рассредотачивается по бокам и уже начинает галдеть. Конечно, сюда все пришли поболеть за Змея.

Сеня забирает с заднего сиденья лишние вещи, чтобы они не отвлекали меня во время заезда, и, открывая дверь, напоследок говорит:

— Миш, ни одна баба не стоит того, чтобы идти из-за нее на сделку с дьяволом. — Друг быстро вылезает, не дожидаясь от меня ответа.

А мне и ответить нечего, потому что он прав.

— Осталось пять минут! — Громко объявляет девушка, после отмашки которой мы стартуем. — Напоминаю, что участники заезда делают три круга по пять километров. Кто после третьего круга пересечет финишную линию первым, тот и победил.

Я чувствую, как Змей прожигает взглядом мой профиль, но сам в его сторону не смотрю. Замечаю, что к нему подходит Лиза, он опускает стекло, она что-то ему говорит, потом они снова целуются и Бестия уходит.

Я надеваю шлем, пристегиваюсь ремнем, разминаю пальцы в перчатках. Левой ногой выжимаю до упора сцепление, включаю первую передачу, а затем постепенно ослабляю давление на педаль, заставляя двигатель раскачиваться. Две тысячи оборотов, три тысячи… «Мустанг» уже ревет. Да, малыш, я соскучился по тебе.