Потому что мой муж выглядит слишком обеспокоенным.

— Дядя, значит, да? — практически рычит, упираюсь коленом в шезлонг. — Ничего не хочешь мне рассказать?

— Это мужчина с моей больницы, ничего особенного. Поблагодарил за помощь, я спросила, как он себя чувствует. Нет повода для беспокойства, он всего лишь пациент.

— Я тоже им был.

— Ага.

Прикасаюсь ладонью к его лицу, провожу по легкой щетине. Не могу удержать в себе улыбку, тянусь за поцелуем. Нахожу теплые сухие губы и чувствую, словно тону.

— Играешь с огнем, золотко, — выдыхает, обжигая своим дыханием. А после притягивает к себе, крепко сжимая в объятиях. — Не страшно?

— Да ни капли. Ты не такой и страшный волк.

Подмигиваю и поднимаюсь на ноги. Разгоряченный песок жжет ступни, пока я спешу к детям. Падаю рядом с ними, помогаю выстроить ещё одну башенку. Всё что угодно, лишь бы сбежать от рычащего мужчины.

Только Ян не отстает, присоединяется к нам. Карина закатывает глаза, ведь больше сбежать в воду не получится. Но быстро включается в новую игру, рассказывает что-то брату.

А мы с мужчиной смотрим друг на друга.

Мне часто сняться кошмары о той ночи.

Единственной ночи, которая перевернула всё, поставила точку.

Только в кошмарах я всегда одна, потерянная в темноте. А в реальности оказалась в любимых объятиях быстрее, чем успела испугаться. Слышала его дыхание, пыталась бороться с собой.

А всё рухнуло в пропасть, когда я узнала, что Ян не выстрелил в моего отца. Пустил пулю в полоток, был вне себя от злости, но не перешел финальную черту.

Выбрал меня.

А я его, пусть и стала Волковой спустя несколько лет, не желая разбираться с бумажной волокитой до конца университета. А мужчине нужно было уладить свои дела.

— Я не понимаю, — призналась спустя несколько недель после того кошмара, когда мы окончательно обосновались на квартире и всё было спокойно. Безопасно, как обещал Ян и его знакомые. — Как ты мог не понять, что Вера жива? То есть… Похороны, опознание…

— Девушка, которую я похоронил, была довольно похожа. Или мне так казалось, — мужчина просто пожал плечам, усаживаясь рядом со мной на диван. — Я был не в себе, потерял всю семью и смысл жизни.

— Ясно.

— Сонь…

— Нет, я сама спросила. Просто что-то не сходилось и… Не обращай внимания.

— Со-ня.

Ян утянул меня обратно, не позволяя сбежать в спальню. Я не хочу жить с призраком бывшей (не)мертвой жены. И постоянно искать доказательства любви мужчины тоже не хочу. Но второе — это только мои проблемы.

А вот первое…

— Я не говорю о чувствах, — припечатал, сжимая мой подбородок пальцами. — И не смогу это делать, даже если тебе очень нужно. Поэтому послушай и запомни: Вера больше не имеет никакого значения. Это была память, которую нужно чтить в честь погибшего человека. Ты стала намного важнее ещё до того, как я узнал об обмане. И…

— И? — лащусь, стараясь получить больше приятных слов. Падаю в объятия Яна, прижимаясь к его груди. — Что ещё?

— Нарываешься, золотко. Но ещё в какие-то моменты я сравнивал вас, на автомате. И всегда находилось то, в чем ты казалась лучше. А теперь прекращай нервничать, это вредно.

Протянул любимые оливки, а меня накрыло облегчением. Новое доказательство, что Вера для него больше не имеет значения. История, которую можно стереть и не сожалеть.

— И ещё один вопрос, — хмурилась, потому что сама возвращалась к этой теме. Но мне так хотелось понять. — Мой отец подослал к тебе Веру или она к нему пришла? Я не понимаю, как так получилось.

— Ни то, ни другое. Она работала секретаршей в его фирме, я тогда ещё не вёл дела на должном уровне. Простое совпадение, которое всё перевернуло. У меня были амбиции, но деньги были у твоего отца. Всё просто. У них закрутился роман, а я начал выходить на должный уровень. И тогда у Авдеева возник план.

— Это ужасно.

— Ужасно, но просто. Не думай об этом, золотко. Сейчас тебя должны волновать две вещи. Подготовка к нашему переезду, до которого не так много времени.

— А вторая вещь?

— А вторая — то, что я очень по тебе соскучился, — усмехается и тянет за собой в спальню. — И что мы с этим будем делать?

— Люблю тебя, — спустя несколько лет признание вырывается легко.

— Для той, кто любит, ты слишком долго соглашалась на брак.

— Я училась! И проверяла, насколько у нас серьезные отношения!

— Правда? Ребенок недостаточно серьезный повод?

— Не знаю, мне нужно было всё взвесить.

— Авдеева кровь, — бурчит раздраженно, стряхивая капли воды с влажных волос.