Вопрос мужчины сбивает с толку. Часто моргаю, пытаясь собраться. Понять, что именно меня выдало, как Ян понял. Растерянно смотрю на него, жду продолжения.

— Ты напряжена последние минут десять, — выдыхает, тянется к моей ладони, а я дергаюсь. Стараюсь уйти от прикосновений. — Об этом я и говорю. Выкладывай, золотко.

— Ничего, всё нормально. Это… Из-за анализов волнуюсь.

Вру и не краснею. Трусиха, которая не может прямо спросить. Но так… Так лучше. Маленькая надежда, которую нельзя допускать. Которую вырываешь с корнем, но всё равно сидит в сердце.

А вдруг?

Вдруг я ошиблась, вдруг он что-то чувствует ко мне? Глубже, чем просто желание. Не вспоминает свою погибшую жену, не сравнивает нас. Вдруг, в его голове я не проигрываю фантому?

Знаю, что нельзя надеяться. Повторяю себе это раз за разом. Но всё равно не получается окончательно абстрагироваться. Ненавижу такую надежду. Крупицу, маленькую искорку в груди. Ведь в конце концов, именно она меня разрушит.

— Уверен, что с ними всё хорошо, — киваю на слова мужчины, даже не слушаю. — Но я все ещё жду правдивого ответа.

— Не понимаю о чем ты говоришь.

— Сонь… Я в женской психологии не разбираюсь. Поэтому выкладывай сейчас, прямо и четко. Не заставляй меня с этим разбираться.

— Не с чем разбираться. Я просто… Волнуюсь и устала, да. Так что? Ты говорил за прогулку, получится?

— Да.

— Какой-то пустырь, где нас никто не найдет?

— Нет, лучше в толпе затеряться. В городе уже начинают открывать ярмарки новогодние и прочие радости. Можем прогуляться. И куча охраны не будет выглядеть странно.

— Серьезно?

Вскидываю бровь, бросаю взгляд на людей Волкова. Шкафы, одетые в костюмы. Увидь таких на ярмарке, я бы постаралась уйти подальше. В них всё выглядит подозрительно.

— Они переоденутся, — Ян улыбается, протягивает мне бутылку воды, о которой я совсем забыла. — Но пойдем ненадолго, Сонь. Никаких долгих прогулок и прочего, договорились? Час, не больше.

— Хорошо. Можно тогда будет на каток? Его должны были уже открыть.

— Любишь коньки?

— Не особо, но толкучку на ярмарках тоже не люблю. А ты? Любишь кататься на коньках?

— Без понятия, никогда этим не занимался.

Забываю о всех своих мыслях, пораженно смотрю на Яна. Совсем ни разу? Это же… Да каждый был на катке, хотя бы в детстве. А после вспоминаю, что детства у мужчины и не было. Детдом, там редко подобные развлечения бывают.

Сама сжимаю ладонь мужчины, кожу покалывает от чужого тепла.

— Тогда точно на каток. Хоть где-то у меня будет преимущество, — улыбаюсь, когда Ян хмурится ещё сильнее. — Можно ведь?

— Можно. Готовы, — кивает на врача, который приближается к нам. — Пошли, Сонь, узнаем. Будешь ты лежать в кровати под надзором или развлекаться.

Возмущенно пыхчу, но спорить не решаюсь. До этого всё было хорошо, но каждое обследование… Пугает. Что именно сейчас всё пойдет наперекосяк, нужно будет лежать под присмотром врачей и никуда не уходить.

Ян обнимает меня за талию, настолько привычным жестом, что не получается спорить. Слушаю вывод врача, расслабляюсь с каждым произнесенным словом.

Всё хорошо.

Ещё неделю всё хорошо, до нового обследования.

Раньше семь дней казались пустяком, быстро пролетели. А сейчас настолько важны, что я хватаюсь за каждый результат. Конечно, скоро не нужно будет ездить так часто. Если резус-конфликт не появляется долго, то его и не будет. Стандартные обследования, ничего серьезного.

Но всё равно переживаю, что что-то изменится. Вот, привыкла к тому, что буду воспитывать малыша одна. А Ян с шумом и оружием ворвался в мою жизнь.

— А ты переживала, — мужчина улыбается, оставляет жгучий поцелуй на скуле. — Сейчас оденешься потеплее и поедем на каток. Но с одним условием.

— Каким?

— До этого ты мне расскажешь, что происходит в твоей голове. Правду, золотко. Иначе из дома не выйдешь.

Может, золотко и могла кого-то обмануть. Профессионально держит себя в руках, почти не выдает своего состояния. Но эти глаза, обворожительные и грустные… Они сдают хозяйку без вариантов.

Я даю Соне время обдумать до квартиры. В любом случае, нужно вернуться и переодеться. Никто не готовился к долгой прогулке и чертовому катку. Поэтому у девчонки есть шанс всё обдумать.

А сам пытаюсь понять, что именно ей взбрело в голову. Из-за подруги своей расстроилась? Когда Катя убегала, сверкая пятками, ничего такого не было. Или да?

Не привык гадать и разбираться в женской психологии. Вера всегда открыто высказывала претензии, сразу, не давая объясниться. Палила, а я отстреливался.