Присаживаюсь возле Сони, вожусь с застёжками. Та хмурится всё сильнее, но в одном ботинке далеко не убежишь. А я подбираю слова, чтобы всё объяснить нормально.

— Ты дочь моего врага, — начинаю издалека, провожу пальцами по тонкой щиколотке. — А ещё мать моего ребенка. Это правда, Соня, так и есть. А ещё ты… Просто моя. Выбери любое определение, которое тебе нравится: девушка, любимая, заноза в сердце. Отпускать я тебя не планирую, хочу, чтобы была рядом.

— Рядом как кто?

— Как моя девушка, — выдыхаю, кто-то не может без конкретики. — Не случайная, не временная. Сонь, я перед тобой на коленях, буквально. Представляешь, как отреагировали бы пацаны из детдома на такое? Волков и на коленях перед девчонкой, обувь помогает снять. Сам бы ржал с другого, что каблук. А сейчас не смешно.

— А как?

— Сейчас это правильно. Сонь, не грузи свою голову, — оставляю поцелуй на виске, помогаю подняться. — Ты из-за этого всё время грустила?

— Хм.

Ничего не отвечает, пожимает губы, но уже не так обиженно. Позволяет утащить в спальню, стянуть теплую кофту. Не сопротивляется, лишь смотрит пристально.

Девчонка ещё, со своими искренними чувствами. Не играет, не пытается хитрить. Смущенно хихикает, стоит прикоснуться губами к низу живота. Чувствую пинок ребенка, активный сегодня.

— Ты же не против? — спрашиваю лукаво, провожу пальцами до пупка.

— Не против чего? Ян, я не знаю можно ли, да и я не…

— Сонь, я не пристаю к тебе. Пока что, — подмигиваю. По бледной коже сползает румянец, которым я наслаждаюсь. — Хочу чувствовать, как малыш шевелится.

— Или малышка!

— Или малышка, да. Не напрягает, что постоянно касаюсь живота?

— Да нет.

Настолько растеряна, что даже не мешает, когда укладываю её на постель. Ложусь рядом, обнимая со спины. Мы должны гулять, и поговорить ещё, и миллион других задач.

Я знаю.

Но сейчас хочу просто полежать, спокойно. Оставляю поцелуй на ключице, прижимаю к себе сильнее. Малыш (или малышка) снова пинается, прямо в мою ладонь.

Вера такое не любила. Вообще не подпускала к животу, переживала слишком. Первое время я не успевал на УЗИ из-за работы, а после не пускала из-за обиды.

А теперь не хочу ничего упускать. Хочу видеть и чувствовать всё, что касается моего ребенка. А ещё Соня так вжимается в мою грудь, когда малыш шевелится, что пробирает до кости.

— Щекотно, — смущается, когда провожу губами по шее. — Ян…

— Что ещё, золотко? Надеюсь, с отношениями мы разобрались?

— «Моя» это размытое определение, между прочим.

— Не могу без тебя, Сонь. Достаточно точно?

— Ммм, не знаю. А что ещё ты можешь сказать и предложить? Я послушаю…

Маленькая зараза. Пытается крутить взрослым мужиком, так слепо и неумело. А я поддаюсь. Пусть немного порадуется, потом уже спрошу за это представление.

Или нет.

Посмотрим, как золотко будет себя вести.

— Мы собирались на каток, — Соня ворчит, вспоминая, когда я накидываю на нас одеяло. — Волков, я не собираюсь сейчас спать!

— Я собираюсь.

— Ты… Я хочу погулять.

— Давай выберемся завтра, ладно? Мне одно золотко нервы помотало, надо восстанавливаться.

— Ян!

— Соня.

Копирую её интонацию, наслаждаясь тем, как девчонка раздраженно вертится. Старается ударить меня пяткой и локтем, едва не попадет затылком по носу.

И тогда я не выдерживаю.

Соня вскрикивает, когда резко переворачиваю к себе. Перехватываю запястья, заставляя девушку лечь на меня. Прижимаю ладонь к пояснице, ищу взглядом что-то, чем можно было бы обездвижить.

— Я тебе не кукла, чтобы так крутить.

— Прекращай, — выдыхаю, сжимая челюсть. Это просто гормоны и капризы у кого-то, нужно переждать. Только не так просто справиться с раздражением. — Лежи смирно.

— И я не солдат!

— Ты, Сонь, просто нечто.

— И что это значит?

— Что люблю тебя.

Короткого признания хватает, чтобы девчонка замерла. Поднимает на меня взгляд, хлопает ресницами. Настолько обескуражена, что я пользуюсь моментом.

Прижимаюсь к её губам, медленно целую. Соня замирает, даже не дышит. Несколько секунд позволяет творить мне всё, а после оживает. Отвечает на поцелуй, скользит ладошкой по моему лицу.

Ловлю её хриплое дыхание, сжимаю подбородок, чтобы не отвернулась. Углубляю поцелуй, заново изучаю. Неторопливо, медленно. У нас вся ночь впереди, чтобы всем насладиться.

— Любишь? — переспрашивает неуверенно, сжимается. — А как же «Авдеева кровь» и все обвинения?

— Любят не только идеальных. Ты же меня любишь, — усмехаюсь на её распахнутые глаза. Не собираюсь ждать признания, сам возьму. — А тебя любить куда проще.

— Волков, знаешь что?!

Не договаривает, не позволяю.