Он перевернул Варвару Петровну, прислонил к стене. Старушка ещё дышала, но Кувалда не знал, сколько она ещё протянет. Похоже, кто-то ударил её чем-то тяжёлым, когда она попыталась войти в комнату, в которой сейчас уже никого не было, и только шторы трепетали от резких порывов ветра, залетающего в распахнутое окно. Комнату, в которой жила Агния, и в которой Краснослав ясно увидел следы борьбы.

Кувалда вскочил и подбежал к распахнутому окну. На Петроград окончательно опустилась ночь, но он увидел, как мелькнули какие-то тени на тёмных аллеях.

Недолго думая, он выпрыгнул из окна следом за предполагаемыми похитителями. Кувалда мягко приземлился на грунт, коснулся пальцами рыхлой сырой земли, взрытой ботинками негодяев.

Мерзавцы даже не постеснялись ударить старушку, которая, видимо, застала их врасплох, так что дело принимало совсем скверный оборот. Их было двое, Краснослав читал это по следам грубых рифлёных ботинок на рыхлом грунте. Третьи следы, отпечатки босых женских ножек, петляли между ними, будто Агния пыталась вырваться из цепких лап мужланов-похитителей.

Капитан Кувалда читал следы, будто открытую книгу. И тут же отправился за негодяями, неумолимо и неотвратимо, как сама смерть. В голове мелькали варианты того, кто мог это сделать, вперемешку с вариантами ужасной расправы над похитителями.

Первой, самой простой и очевидной версией казался наследник, Кирилл Романов, у которого наверняка были и возможности, и желание провернуть подобный трюк. С другой стороны, даже такая мразь как он вряд ли станет опускаться до похищения дочери дворянского рода. У дворян всё-таки есть свои правила, гласные и негласные.

Например, один дворянин не может просто так взять и ударить другого. Он может вызвать его на дуэль, которая будет проходить в присутствии секундантов и доктора. Существовали сотни правил и обычаев, которые вырабатывались среди дворян веками, передавались от поколения к поколению, и впитывались буквально с молоком матери. В результате все почти интуитивно понимали, что есть бесчестно, а на что общество сможет закрыть глаза. Похищение гимназистки совершенно точно осудил бы каждый.

Другим вариантом Кувалда мог предположить каких-то дядюшкиных недругов. Дормидонт Ильич наверняка имел связи в любых кругах, в том числе криминальных, и за какую-нибудь провинность или долг его могли наказать через Агнию. И эти товарищи могут сотворить с ней всё, что угодно.

Эта простая мысль придала Краснославу сил и решимости. Он ускорил шаг, вглядываясь в темноту, теперь он почти бежал, надеясь догнать негодяев как можно скорее. Кувалда направил чуть-чуть Живы к своему зрению, глаза вспыхнули во тьме ярко-голубым. Теперь он видел всё ещё яснее, будто непроглядная тьма петроградской весенней ночи резко сменилась сумерками.

Холод забирался под тонкую тужурку, изо рта вырывались облачка пара. Кувалда ускорился ещё, повернул по аллее следом за преступниками. Голые ветви деревьев низко склонялись к земле, качаясь от порывов ледяного ветра. В конце аллеи капитан Кувалда увидел карету, а затем увидел и их.

Похитители заталкивали Агнию в карету. Девушка яростно сопротивлялась.

Краснослав рванул прямо к ним, не обращая внимания на хлещущие по лицу ветки, рванул изо всех сил. Его увидели. Сестру в тот же момент сумели затащить внутрь, захлопнули дверцу, и кучер хлестнул пару лошадей вожжами. Второй негодяй уцепился за облучок и забрался наверх, карета поехала по мостовой, быстро отдаляясь от бегущего Кувалды.

— Твою дивизию! — выругался Краснослав.

Жива потекла к мускулам ног, его бег ускорился ещё сильнее, до предела человеческих возможностей. Кувалда рисковал порвать мышцы или сухожилия, но он готов был пойти на риск ради семьи.

— Он догоняет! — воскликнул похититель сиплым голосом, и кучер снова подхлестнул лошадей, которые тихо ржали и мотали гривами.

— Слава! — раздался приглушённый крик Агнии.

Кувалда догнал мчащийся экипаж, схватился за край кареты, упёрся ногами в булыжники мостовой. От напряжения вздулись все жилы, лошади рвались в галоп, но капитан Кувалда силился остановить карету во что бы то ни стало.

Он приподнял её, колёса оторвались от земли, и взмыленные лошади, непрестанно подгоняемые кучерскими вожжами, теперь не могли сдвинуть Кувалду с места.

— Н-но! Пошли! — извозчик стегал вожжами как заведённый, лошади упорно пытались вытянуть карету, но безуспешно.

Похититель на козлах обернулся, сверкнул злым взглядом, недолго думая, выхватил револьвер. Кувалда заметил блеск металла раньше, чем громыхнул выстрел. Он выпустил карету из железной хватки и нырнул за неё, в ту же секунду лошади наконец смогли продолжить свой бег. Копыта выбили искры из мостовой, карету тряхнуло, жёсткие деревянные колёса юзом протащило по булыжникам. Уставшие, взмыленные лошади, напуганные выстрелом, поскакали изо всех оставшихся сил.