— Эксплуататор! Буржуй! — взвизгнул революционер из-под шконки. — Кровопийца!

От последнего оскорбления у Кувалды закипела кровь, и он рывком приподнял шконку вместе со всеми арестантами, переставил её на другое место, поднимая клубы пыли, среди которых извивался мелкий чернявый юноша, изо всех сил пытающийся избежать наказания, но продолжающий выкрикивать лозунги вперемешку с бранью.

— Мироед! Буржуй! Революция всех вас уничтожит! — вопил он.

За дверью послышались тяжёлые шаги, в замке зашуршал ключ.

Кувалда вторым зрением просканировал юношу, с неожиданным для себя удовлетворением замечая все признаки скрытой рептилии — чешую, вертикальные зрачки, мелкие острые зубы. Наконец-то, враг обнаружен.

Но едва он замахнулся, чтобы нанести удар, как дверь распахнулась, а змей ловко уполз под другую шконку, буквально одним движением ныряя в безопасность.

— Сычёв! На выход! — рыкнул вертухай, и Кувалда понял, что на этот раз рептилия останется невредимой. Он похолодел, ещё крепче стиснул кулаки, и лишь усилием воли сдержал рвущийся наружу гнев.

Его вывели в коридор, а камеру с рептилоидом снова закрыли на ключ. Кувалда хмуро косился на полицейских, которые не имели ни малейшего представления о настоящей опасности, запертой в этой камере.

Холодный, промозглый коридор околотка почему-то напомнил капитану о космосе и таких же длинных и прохладных коридорах межзвёздных станций. С другой стороны, космические корабли не отапливались дровами, а здесь рядом с каждой дверью лежали аккуратные поленницы. Печки топились, разумеется, прямо из коридора.

Кувалда отогнал назойливую мысль схватить полено и вырубить конвоиров, чтобы сбежать. Ему даже не надели наручники, не толкали и не оскорбляли, просто вели по коридору, видимо, уважая дворянское достоинство. Шли молча, один раз поднялись по лестнице, остановились у одной из дверей, на которой Краснослав заметил табличку «Слдователь по особо важнымъ дламъ Астаховъ В.В.», потёртую и выцветшую от времени.

Один из полицейских постучал, заглянул внутрь, испросил разрешения. Краснослава ждали. Кувалда вошёл следом за конвоиром, будто на эшафот. Кроме самого Астахова, который сидел за столом и что-то писал, низко склонив седую голову над бумагой, в кабинете был ещё один посетитель. Немец. Готлиб Карлович глядел на подопечного с укоризной, будто это Кувалда лично заставил его сидеть и ждать на неудобном скрипучем стуле в прокуренном кабинете следователя.

Кувалда молча смотрел то на директора, то на Астахова. Первым не выдержал Немец, несмотря на свою репутацию холодного и бесчувственного мерзавца.

— Вы телаете ущерп репутации Гимнасия, Сычёфф, — прошипел он с ещё более ужасным акцентом.

— Мы разберёмся, Готлиб Карлович, — подал голос следователь по особо важным делам Астахов, поднимая голову. Кувалда увидел пышные бакенбарды на обрюзгшем лице, набухшие веки и красные прожилки на щеках и носу, безошибочно выдающие пристрастие Астахова к алкоголю.

— Можете не допрашивать, я ничего не помню, — признался Кувалда.

— Отказыфаетесь признаваться? — зашипел Немец, но следователь властным жестом прервал его.

— Право, это лишнее, Готлиб Карлович. Позвольте, мы сами разберёмся. Вы здесь как представитель Гимназии, ответственный за поведение вашего воспитанника, а нашу работу оставьте нам, полицейским, — мягко произнёс Астахов.

Немец фыркнул и отвернулся, сложив руки на груди. Кувалда тайком улыбнулся, наблюдая, как ставят на место всемогущего директора, но радость оказалась недолгой. Следователь вскочил и ударил кулаком по столу, бешено вращая налитыми кровью глазами.

— Что ты сделал с английским послом?! Отвечай! — рявкнул он.

Краснослав не мог вспомнить ничего. Ни самого посла, ни того, что он, вероятно, с ним сделал.

— Я не помню, — честно сказал он.

Астахов побагровел.

— Отвечай, мразь! Английский посол, сэр Джордж Гамильтон! Обнаружен мёртвым! — рычал следак.

Готлиб Карлович обеспокоенно распахнул глаза и посмотрел на Астахова, потом грозно сверкнул глазами на Сычёва. Втягивать Гимназию в такой скандал…

— Понятия не имею, о чём вы говорите, господин следователь, — ответил Кувалда. — Клянусь честью.

Астахов грузно опустился обратно на стул, побарабанил пальцами по столу. Очевидно, следствие зашло в тупик.

— Ты, Сычёв, последний, кто общался с послом. Этому есть свидетели, которые в один голос утверждают, что у вас произошёл конфликт. После которого сэра Гамильтона находят мёртвым в переулке неподалёку, — обстоятельно, будто раскладывая мысли по полочкам, произнёс Астахов.

— Вы лично видели погибшего? — осмелился уточнить Кувалда.

— Здесь я вопросы задаю! — рявкнул следователь, но, скорее, просто для порядку. — Видел. Зрелище неприятное, хотя на службе я всякого повидал.