Думаю ненадолго, скорее всего, он вышвырнет меня из машины за первым же поворотом.

Матвей выезжает на проезжую часть и спрашивает:

– Адрес тот же?

– Высади меня, – застегиваю сумку и двигаюсь ближе к двери.

– Я спрашиваю, адрес тот же?!

– Нет! Останови, я выйду!

– Просто, бл@дь, скажи свой адрес! – рявкает он, – я довезу!

– Я не хочу, чтобы ты меня довозил! Неужели не ясно?!

– Мне пох@й, что ты хочешь, а что – нет! – цедит он сквозь зубы, – разговор есть…

– Какой еще разговор?..

– Адрес говори!

Я называю ему район и улицу, но не номер дома. Обойдется!

Он едва заметно дергает бровями, но вслух своего удивления не высказывает. Район, в котором находится дом Натальи уровнем на три порядка ниже того, в котором я жила с родителями.

Ловко перестроившись в левый ряд, Матвей останавливается на светофоре. Стискивает пальцами кожаный руль и откидывается на спинку сидения.

А я… меня трясет… потому что это, черт возьми, фантастика!!! Мы с ним наедине в замкнутом пространстве!

Идиотизм, ей Богу!

Зажав дрожащие руки между коленями, искоса на него поглядываю.

Он изменился. Сильно возмужал и раздался в плечах. Обзавелся модной стрижкой и брендовой одеждой.

Но его запах, пусть и приправленный дорогим парфюмом, он остался прежним. Я до сих пор его помню. Более того, он до сих пор мне снится, аромат его кожи вперемешку с запахом машинного масла.

Ненавижу его за это!..

– Я не хочу, чтобы Вероника узнала, что мы были женаты.

Вспыхиваю.

Несмотря на то, что я не собиралась ей рассказывать, мне чертовски неприятно это слышать. То есть, ради того, чтобы не расстраивать свою невесту, он готов опуститься до диалога со мной. А когда я в свое время, будучи беременной, умоляла его убрать из своего окружения Аллу, он меня и слышать не хотел!

Проглотив обиду, едко усмехаюсь.

– Боишься, что с нее свалятся розовые очки?..

– Какие, нахрен, очки?! Ты че несешь?!

– Успокойся, она ничего не узнает…

– Слушай! – смотрит мне в глаза через зеркало, – я не знаю, каким образом она вышла именно на тебя, но не дай Бог, ты испортишь мне свадьбу…

– Так идите к другому агенту! – вскрикивая, подаюсь вперед, – я вас не держу!

Скотина! За кого он меня принимает?! Думает, я такая же, как его шлюха Алла?!

– Вероника хочет тебя! И значит, ты сделаешь ей самую охеренную свадьбу! Ясно?!

– Даже не сомневайся! – выплевываю я, сверля его затылок, – расстараюсь для тебя!

– Будь любезна! – отвечает в тон.

На этом наша милая беседа заканчивается. Я, задетая его словами, молчу, отвернувшись к окну. Он, словно позабыв о моем присутствии, хмуро смотрит на дорогу.

– Здесь останови, – прошу, едва он сворачивает на нужную улицу. Нельзя, чтобы знал, где я живу.

– Почему ты живешь здесь, а не в замке со своими родителями?

– Не твое дело! – чересчур резко вылетает из меня.

Матвей хмыкает и, не тормозя, едет дальше.

– Останови!!!

Меня кроет паникой. Он все ближе к моему дому.

Он останавливается всего в трехстах метрах от детской площадки, на которой обычно играет моя Марго.

– Вы развелись? – летит мне в спину прежде, чем успеваю выйти из машины.

Я невольно замираю. О чем это он?.. С кем развелись?..

Внезапно меня осеняет. Ну, конечно! Он узнал, что у меня ребенок и решил, что я была замужем после него.

– Развелись.

– Почему?

Медленно поворачиваюсь к нему и ровно произношу:

– Он предал меня.

Матвей качает головой и тянет один уголок губ.

– Вот видишь, Принцесса, за все рано или поздно приходится платить.

Я молчу, глядя в его глаза. От его «Принцесса» в груди болезненно тянет.

Ты прав, Матвей. надеюсь, я за свою ложь уже расплатилась. А вот ты никогда не узнаешь, какая чудесная у тебя дочь.

Такую цену я назначила за твое предательство.

– Какой же ты дурак, Матвей, – тихо шепчу я и закрываю дверь.

– Стой!

Прижимаю сумку к груди и ускоряю шаг.

Пошел ты, Соболев!

– Стоять, я сказал!

Пускаюсь в бег, добегаю до мощеной дорожки, ведущей в обход детской площадки к дому Наташи, и ныряю в кусты акации.

Все тело бьет мелкой дрожью. Прижав ледяные ладони в пылающему лицу, падаю на деревянную скамейку.