Я вполне могла представить, как моя лучшая подруга набрасывается на толпу фотографов.

Лукас усмехнулся и прижал руку к моей спине. В следующий миг мы оказались во дворе, окруженном каменным забором, который оплетали цветущие лианы. Тёмное небо над нашими головами было усыпано сверкающими звёздами. У меня не было времени восхититься тем, что в мире фейри тоже были звёзды. Незамедлительно перед нами открылся ещё один портал, и мы оказались в гостиной его дома в Уильямсберге3.

Как только портал закрылся, я резко повернулась к нему.

— Я думала, ты перенесёшь меня домой.

— Так и будет. Но сначала нам надо поговорить, — он зашагал в сторону кухни, по пути бросив свою куртку на барные стулья. — Не хочешь чего-нибудь выпить?

Я вскинула руки.

— О, теперь ты хочешь поговорить?

Он налил себе стакан сока гилли из графина, стоявшего на столешнице, и принёс мне. Когда я не приняла стакан, Лукас тихо вздохнул.

— Я знаю, что ты обижена и злишься на меня, и мне очень жаль.

— Я не обижена.

Я выхватила стакан из его руки и, подойдя к креслу, уселась в него. Я совсем забыла, что на мне было платье, и поспешила поправить его, когда голубой материал рискованно задрался на бёдрах.

Лукас занял кресло напротив меня.

— Ты обижена, и у тебя есть полное право на это. Ты перенесла болезненный опыт, и я должен был поддержать тебя.

У меня сдавило грудь, и я отвела взгляд от его искренних глаз. И только гордость удерживала меня от вопроса: почему он не поддержал и почему в итоге появился сегодня вечером. Если он скажет мне, что пришёл в клуб за мной из чувства долга, сомневаюсь, что моё сердце выдержит это.

— Ты знаешь, сколько было удачных обращений в фейри? — спросил он.

— Девятнадцать.

Я нахмурилась, поглядев на него. К чему он ведёт?

— Двадцать, — поправил он меня, улыбнувшись. — Из миллиардов людей только двадцать стали фейри, и это стало познавательным опытом, как для нас, так и для новоиспеченных фейри. Мы совершили несколько ошибок, но большинство в итоге благополучно обосновались в своей новой жизни.

Я встретилась с его пристальным взглядом, и всё внутри меня ёкнуло.

— Большинство?

— Первые два фейри имели проблемы с привыканием, и у них развилась крайне глубокая привязанность к тем, кто проводил обращение.

Я немного расслабилась.

— Они были детьми, так что вполне логично, что они будут испытывать привязанность к этим фейри.

— Да, но это была ненормальная, нездоровая связь. Дети стали привязаны вплоть до одержимости. Они повсюду следовали за взрослыми, которые обратили их, а когда их разделили, они обезумели и стали безутешны. Это было подобно наркотической зависимости, которая вызывает тяжёлый абстинентный синдром.

Я резко втянула воздух.

— Хочешь сказать, со мной будет то же самое?

— Нет. Я бы никогда не позволил этому случиться, — он подался вперёд, упершись локтями в колени. — Я рассказываю тебе это, чтобы ты поняла,

почему я не виделся и не разговаривал с тобой вплоть до сегодняшнего вечера. После того как я отвёз тебя домой, советники моего отца предупредили меня о последствиях, если я не буду держаться от тебя в стороне во время первого месяца твоего привыкания. Даже просто звук моего голоса мог повлиять на тебя, поэтому я ни разу не позвонил тебе.

Я вспомнила ночь, когда увидела его на противоположной стороне улицы на Манхэттене, и ту странную физическую тягу, которую испытала к нему. Меня бросило в озноб. Это была всего лишь мимолетная встреча на расстоянии. Насколько сильным было бы притяжение, если бы я продолжила общаться с ним как обычно? Сама мысль о том, что я потеряла бы контроль над своим разумом или телом, обретя такую неестественную связь с кем-то, перепугала меня до чёртиков.

— А что насчёт Конлана, Фариса и остальных? Я же виделась с ними постоянно, и это никак не повлияло на меня.

Лукас покачал головой.

— Они приняли участие в твоём обращении, но использовалась моя кровь.

— Твоя кровь… во мне?

Я уставилась на него. Процесс обращения держался в тайне, и никто из людей не знал, как он проходил. Я ничего не помнила, поскольку была на грани смерти, когда это произошло.

— Моя кровь самая сильная, — ответил он, словно это было в порядке вещей.

Это было уже чересчур. Я встала и начала мерить шагами комнату.

— А ты раньше не мог мне это рассказать? Ты позволил мне думать…